Чтение онлайн

— Сяду.

— Ну, а адвокат-то у тебя есть?

— Да, невеста нашла.

— А ты вообще кто?

— В смысле? — уточнил суть вопроса Роман.

— Ну, на воле кем был?

— А какая сейчас разница? Здесь-то я никто.

— Сечешь фишку, молодец, понтовых тут не любят. Но по тому, как ты ловко расправился с крысой, видно, что крови ты не боишься. Что детство трудное?

— Почему? Нет. Детство-то как раз у меня замечательное было. Вырос в интеллигентной питерской семье. Отец — ученый, доктором химических наук. Да я и сам химик. Окончил аспирантуру, кандидат в доктора, — с какой-то усмешкой над самим собой рассказывал Роман.

— Темнишь ты чего-то. Не похож ты на ученого. Ты на братка больше смахиваешь. Не простой ты пацан, ой не простой, как пить дать. Бизнесмен что ли?

— Ну, можно и так сказать…

— О, не миллионер случайно? — с каким-то интересом поспешил спросить Шилов.

— Какая разница. Там, может и миллионер, а тут — никто.

— Ну не скажи, деньги везде в почете. И что ты свидетелей себе купить не можешь, которые бы сказали, что видели тебя где-нибудь в то время, когда эту девку резали? Да у тебя, небось везде связи, от братвы до прокуратуры.

— Есть знакомые…

— Ты че сидеть хочешь что ли, я никак не врублюсь?

— Заслужил, значит, сяду, — спокойно рассудил Молотов.

— Что, были все-таки грешки? По глазам вижу, были.

— Были.

— Че за история? Рэкет что ли? — предположил Шило, по жизненному опыту зная, что больших денег честно не заработаешь.

— Нет. Рэкетом я никогда не занимался. А вот за отца мстил. Не остановился вовремя.

— О, как?! Убивал? А, можешь не отвечать, по глазам вижу — убивал. Ну, родители — это святое. Я бы за отца тоже убил. Говорил же я, что не простой ты пацан. Сто пудов, со всеми авторитетами знаком. Чуешь, небось, что в случае чего, за тебя нам бошки пооткручивают, вот и ровный, как в танке.

— Не думаю. Тем более, если мне перо в бочек засунут, мне уже пофигу будет, открутят там вам что-то или нет.

— А чего сразу не сказал, что крышованый?

— Никакой я не крышованый. Если и есть знакомые из криминальных структур, то большинство из них в Питере, Коваль, например. А в Москве я только Левашова знаю, — честно и абсолютно без всякой бравады, сказал Роман.

— И ты так легко называешь такие имена? Да одно знакомство с Левашовым чего стоит! А Коваль вообще главный человек в Питере в свое время был и сейчас по нашим законам живет! Откуда знаешь-то?

— Коваль когда-то помог мне отомстить за отца, а я потом помог ему, правда уже материально. А с Левашовым у нас дома рядом, ходим друг к другу на шашлыки при случае. Ну, а еще он один из самых важных клиентов моего банка, — выпалил Роман, и вдруг задумался, а не ляпнул ли он лишнего?

— Банка говоришь? Банкир что ли? А ну-ка разрисуй-ка свою биографию поподробнее, — с явным интересом к персоне Романа, попросил Шилов.

— Меня зовут Роман Валентинович Молотов, — спокойно начал рассказывать Роман, вовсе не желая производить какое-либо впечатление, тем более, он оставался абсолютно уверен, что здесь мало кто увлекается изучением имен из большого бизнеса.

— Стоп. Молотов говоришь? Я вот про Молота слышал. Не ты ли это, ненароком? — неожиданно для Романа, спросил его Шило.

— Ну, допустим, некоторые люди меня так называют…

— Ясно. Ты при Ковале был, говорят, в каком-то деле ему помог, а потом ты в «честный» бизнес свалил, так?

— По сути да.

— И что в натуре банкиром заделался?

— Ну, да… У меня контрольные пакеты акций «РосФинБанка» и «РосНикеля», — ответил как на духу Молотов, хотя и не знал, чем это для него обернется.

— Нихрена! Так ты — олигарх?! Мужики — среди нас олигарх, сидит, твою мать! — на всю камеру выкрикнул Шило, — А мы его на пол? К крысам?

Все в камере утихли и уставились на Романа. Он не мог понять, чего ждать. Но ему почему-то казалось, что его сейчас замесят в костный фарш.

— Ну, Хоббит, чего уставился? — обратился к кому-то Шилов, — Освобождай место, иерархия, твою мать!

Хоббит, похватал свои вещи с нижних нар напротив Шилова, и закинул шмотки наверх, а те, что там лежали до этого, сбросил на пол, туда, где сегодня ночевал Молотов. Хозяин вещей с верхних нар не сказал ни слова и спокойно расстелил себе на полу одеяло. Роман сидел абсолютно офигевший и ничего не понимал.

— Рома, Рома. Какой ты к черту Рома? Молот, он и в СИЗО — Молот. Да тебе же отмазаться ничего не стоит, а ты какого хрена тут сидишь? Таких, как ты не сажают!

— Почему? Ходорковский же сидел! — подметил Роман.

— Ты дурак что ли? — изумлялся Шило, — Ты что думаешь, тебя невеста ждать будет, или твои миллионы тебя дождутся?

— Нет. Не думаю. Да и не в деньгах счастье. Я был счастлив лишь однажды, и тогда у меня из доходов одна стипендия была.

— Странный ты. Ладно, отдыхай. Вопросов больше не имею. Но только одно имей в виду, главный здесь все равно я. Такие у нас законы.

— Я знаю. Ни на что не претендую. За нары спасибо.

На удивление своих сокамерников, Молот продолжал вести себя тихо и спокойно, не «быкуя» и не «понтуясь». Хотя и мог бы вообразить себя царем и богом. Но при этом, наверняка, кто-нибудь, да проучил бы его, за неподчинение общим законам. Роман все хорошо понимал. Его приняли, дали место, его «уважают», и он «охраняется» Шилом, — этого более, чем достаточно, о большем в этих условиях он и мечтать не мог.

— Рома, я серьезно, я же переживаю, — говорила Рита, не понимая его шуток.

— Все нормально. Правда. Мне дали полку на нижних нарах, никто не залупляется, все дышат в мою сторону ровно.

— У меня такое ощущение, что ты уже смирился. Неужели ты не хочешь выйти? — удивлялась его спокойствию Рита.

— Марго, я — реалист, я прекрасно понимаю, что кто-то очень грамотно меня подставил, а значит, я сяду. А, знаешь, я, наверное, это заслужил. Я слишком увлекся властью и деньгами.

— Молотов, это ты говоришь? Я тебя не узнаю! — покачала головой Рита.

— А ты скажешь, что это не так? Да, я не убивал Жанну, но это не значит, что мне не за что сидеть. Знаешь, сегодня мне снился Леший. Снилось, как я убил его. Я проснулся и не мог поверить в то, что оказался когда-то на это способен. Не верилось, что это сделал я. Я сам себя немного боюсь… Я столько времени ни с кем не считался, отталкивался лишь от своих желаний, и мне было все равно, чего хотят другие. И знаешь, чего я боюсь? Что когда я выйду, все вернется на круги своя. Я боюсь себя. Сейчас я смотрю на себя как бы со стороны, и ужасаюсь своему эгоизму и безнаказанности. Но это пока я здесь, без власти и без денег. А там, на свободе, рядом окажутся те же люди, что привыкли бояться и исполнять любые мои прихоти. И я опять продолжу пользоваться этим не задумываясь, без зазрения совести, понимаешь?

— Кажется, да… На свободе у тебя иной статус, и он обязывает тебя вести себя сволочно, что ты и делаешь, так?

— Видимо…, или я на самом деле такая сволочь? Ничерта не понимаю.

— Ром, я смотрю, тебя в философию потянуло. В таком случае, ты пока сиди и размышляй, а я сделаю все, чтобы поскорее вытащить тебя отсюда.

— Даже если я останусь той же сволочью? — задал каверзный вопрос Роман.

— Да. И я, и ты — мы оба — знаем, что занимая то место, которое занимаешь ты, нельзя оставаться белым и пушистым, там выживет только сволочь. Ну, или хотя бы, решительный и жесткий человек.