Чтение онлайн

Хоть солнце еще не зашло, Нина улеглась в постель. Сон теперь тоже можно было отнести к радостям жизни. Во сне она могла не думать, не вспоминать… Тонкие пальчики коснулись обручального кольца, висевшего на цепочке рядом с крестиком. Сандро собирался отдать его ювелирам в переделку, чтобы новая синьора Лоренцини смогла носить этот бриллиант, как и подобает замужней даме. Кольцо, связка нот, паспорт, документы о браке и черный камзол. Вот и все, что осталось у Нины от мужа. “Я сберегла твое кольцо и твою музыку, но не смогла уберечь тебя… — слезы обильным потоком хлынули из ее глаз. — Ты же плыл, Сандро, ты плыл! Я не видела тебя, но слышала твой голос! Ты должен был доплыть!” Наполнившая глаза горько-соленая влага размыла очертания незнакомой горницы. Нина плакала впервые с той минуты, как фон Моллер объявил ей, что супруг ее, вероятнее всего, погиб, поэтому поиски его прекращаются. Сердце, холодным камнем лежавшее в груди все эти недели, снова забилось. Не просто забилось, заколотилось раненой птицей. Ах, Данила Степанович, где же вы с вашими волшебными каплями?! Но разве помогут они забыть любовь?

“А я и не хочу забывать!” — Нина утерла ладонями заплаканные глаза. Как он сказал тогда, в темноте, когда каждое мгновение их жизни казалось последним? Я с тобой. Смерть не сможет разлучить нас.

Нина отвязала от кровати розовую атласную ленточку, удерживавшую край прозрачного газового полога, намотала ее себе на палец, чтобы кольцо не спадало, и надела перстень. Удовлетворившись результатом, она промокнула остатки слез краем простыни и закрыла глаза. Тряская езда в карете будто бы продолжалась. Это ощущение сопровождало ее уже много дней, даже тогда, когда карета стояла неподвижно. Палец, перетянутый лентой, онемел. Ах, до чего же глупо! Нина сняла ленточку с посиневшего пальца и вернула кольцо на прежнее место, рядом с крестиком. Ты со мной, Сандро. Ни смерть, ни жизнь не смогут разлучить нас!

Не обращая внимания на тошнотворное покачивание, Нина опять закрыла глаза. Нужно отдохнуть. Завтра с утра снова в путь.

Сон все никак не шел. Нина лежала на роскошных атласных подушках и думала. Там, на корабле, оглушенная страшными воспоминаниями и внезапно свалившимся горем, она не смогла толком ничего обдумать, а в пути, под недремлющим оком своего сурового спутника, вообще не способна была мыслить. Теперь же она обратилась к своему излюбленному способу размышления, то есть, поставила себя на место Алессандро.

Что сделала бы она, убегая от преследования?

Мысль, промелькнувшая в голове, заставила ее подпрыгнуть в постели. Спрятаться! Она попыталась бы спрятаться! Скрыться так, чтобы никто не нашел, а потом вернуться домой!

Безумная надежда вспыхнула в сердце: Сандро, не утонул, он скрылся, и как только сможет, приедет в Геную! Нет, в Милан! Для мужчины работа — важнее всего, а для Алессандро приглашение в Ла Скала — мечта всей жизни. Он должен быть там к началу сезона!

Господи, что же она наделала! Не послушалась его! Ах, скорее бы настало утро, она расскажет о своей догадке Сергею Андреевичу и упросит его отправить ее в Италию с первым же кораблем!

На рассвете барин собирался уезжать. Марфа поднялась ни свет ни заря. Когда Сергей Андреевич проснулся, слегка обалдевший от любовных утех, она уже как ни в чем не бывало разводила самовар.

Графиню будить было не велено.

— Вот, передашь ей, когда проснется! — Сергей подписал свое скупое, ничего не объясняющее послание и вручил его управительнице. — Береги ее, Марфа! Глаз не спускай! И чтоб отказу ни в чем не знала!

Перед этим он велел денег Нине ни в коем случае не давать, как бы ни просила, из поместья не отпускать и все письма, что она напишет, сохранить, а потом передать ему.

— Приеду, женюсь на ней! — постановил он. — А коль что случится, жизнью своей ответишь! Шкуру живьем спущу, ни на что не посмотрю!

Огромный черный петух, заливисто кукарекая, бился о закрытое окно горницы. Нина испуганно села на постели. И тот час же видение исчезло. Черного петуха, как не бывало. Осталось лишь громкое петушиное пение, где-то во дворе. Окно, в которое ломилась черная птица из Нининого сна, в действительности оказалось распахнутым настежь. За ним царило позднее утро. Нина спрыгнула на дощатый, натертый воском пол и торопливо затрясла серебряный колоколец, стоявший на столе. Неужели проспала? Как же так? Что Сергей Андреевич подумает? Они же спешат, а еще надобно на могилу к Софье Денисовне заехать!

Управительница, явившаяся на зов, молча поклонилась, но на требование немедленно нести одежды, ответила, что спешки в том нет никакой. Платье ее сиятельства еще не готово, а барин все равно уехал.

— Уехал? Как уехал?

— Да так! — Марфа подала гостье роскошный парчовый халат, оставшийся здесь от прежней хозяйки, блудливой барыни Несмеяновой. — Еще до восхода отбыть изволили. Вас будить не велели. Уж больно сладко вы спали!

— Да как же так?! Что ж делать теперь? Как же я одна до Петербурга доберусь? — растерянность, охватившая Нину, помешала ей увидеть презрительную усмешку, промелькнувшую на красивом лице управительницы.

Часы, проведенные Марфой в раздумьях, не прошли даром. Ее не огорчали больше ни предстоящая женитьба барина, ни появление этой беспомощной, какой-то ненастоящей разлучницы. Уж коль Сергей Андреевич, уезжая, не пожелал с ней даже попрощаться, то чего Марфе бояться? Нужно просто выполнить распоряжение хозяина и уж тогда он свою верную рабу благами не обделит!

— А вам туда и не надобно! Вы уж приехали куда желали!

— Что ты, Марфуша! Надобно! В Петербург, а потом домой, в Италию. — Тон графини внезапно изменился, озадачив Марфу. — Вели-ка лошадку запрячь! И денег дай, чтоб до столицы хватило. А там Сергей Андреевич обещал мне в долг!

— Ничего про то не ведаю! — вскинулась управительница. — Не велено вам денег давать! А лошадей нет! И не пущу я вас никуда, ибо сказано: глаз не спускать!

— Да что ты говоришь такое, холопка! Все ты лжешь! Не мог Сергей Андреевич так со мной… — вскрикнула Нина и тут же осеклась. А почему, собственно, не мог? Разве все не шло к этому с той самой минуты, как он отказался поднять бокал за счастье будущей синьоры Лоренцини? Озарение внезапно снизошло на Нину. Она схватилась руками за голову и невидящим взором уставилась в раскрытое окно.

Марфа, приготовившаяся было отразить атаку, расправила плечи и выпрямилась во весь свой небольшой рост. “Рано испугалась, — подумала она, — графиня эта еще более мягкотелая, чем была барыня Софья Денисовна, ее в руках удержать совсем нетрудно будет!”

— Вот приедет хозяин, с ним и разбирайтесь, — примирительно буркнула управительница, — а я приказа слушаться должна!

И так как будущая хозяйка продолжала стоять в той самой позе, выражающей безысходное отчаянье, а повеление барина гласило беречь ее от всяческих невзгод, Марфа сказала:

— Уезжаючи, барин письмо вам оставили.

Та тот час же вскинулась:

— Где?! Давай! Что ж ты молчишь?!

Марфа вынула из кармана письмо. Оно было писано по-французски, так что управительница понятия не имела, о чем барин писал своей будущей жене. Утешало лишь то, что послание было коротким. Нина торопливо схватила листок, прочитала, а затем зло скомкала ненужную бумажку и выбросила в окно.

— Бумагу, перья и чернила! — потребовала она. — И бюро поставить сюда, к окну поближе! Письма писать буду!