ЖАНРЫ

Шелковый путь. Дорога тканей, рабов, идей и религий
Шрифт:

Источники, относящиеся к раннеисламскому периоду, достаточно сложны, что создает ряд проблем при их интерпретации [337] . Установить, как современные и более поздние политические течения влияли на историю Мухаммеда и его послания, не так просто. Ученые дискутируют на эту тему даже сейчас. К примеру, достаточно сложно понять, какую роль играла религия в формировании событий и отношения к ним. Еще в середине VII века были проведены разграничения. Верующие делились на муминов (истинных верующих) и муслимов (тех, кто присоединился к ним и признал их власть). Позже авторы сфокусировали свое внимание на роли религии и отмечали не только мощь духовного откровения, но и солидарность арабов, которая существенно повлияла на ход революции. Таким образом, некорректно говорить о завоеваниях того периода как о «мусульманских» или как о «арабских». Более того, определения личности менялись не только после, но и на протяжении этого периода. Конечно, сейчас в таких вопросах мы полагаемся в первую очередь на свидетельства очевидцев.

337

См., главным образом, F. Donner, Narratives of Islamic Origins: The Beginnings of Islamic Historical Writing (Princeton, 1998). Также, например, T. Holland, In the Shadow of the Sword: The Battle for Global Empire and the End of the Ancient World (London, 2012).

Тем не менее, хотя установить точную последовательность событий может быть проблематично, есть большая вероятность того, что Мухаммед был не единственным человеком на Аравийском полуострове, который говорил о едином Боге. Существовали другие пророки-подражатели, которые были известны в период персидско-римских войн. Самые заметные из них говорили о пророческих видениях, удивительно схожих с теми, что были у Мухаммеда, – о многообещающих откровениях архангела Гавриила, который указывал путь к спасению, и в некоторых случаях подтверждали свои слова священными письменами [338] . Это было время, когда, как стало ясно из археологических находок, христианские церкви начали появляться в Мекке и ее окрестностях. Это также подтверждается иконами и захоронениями у новообращенных народов. В это время сражение за сердца, умы и души было особенно яростным именно в этом регионе [339] .

338

E. El Badawi, The Quran and the Aramaic Gospel Traditions (London, 2013).

339

Р. Crone, Meccan Trade and the Rise of Islam (Princeton, 1977); а также R. Serjeant, ‘Meccan Trade and the Rise of Islam: Misconceptions and Flawed Polemics’, Journal of the American Oriental Society 110.3 (1990), рр. 472–473.

В настоящее время существует теория, что Мухаммед проповедовал в обществе, которое переживало экономический спад в результате персидско-римских войн [340] . Конфронтация и эффективная милитаризация Рима и Персии оказала сильное влияние на торговлю через Хиджаз. Правительство тратило огромные суммы на армию. Удовлетворение военных нужд оказывало большое давление на экономику государства. Спрос на предметы роскоши, должно быть, сильно упал. Тот факт, что традиционные рынки во многих городах Леванта и Персии были охвачены войной, вгонял экономику южной части Аравийского полуострова в еще большую депрессию [341] .

340

C. Robinson, ‘The Rise of Islam’, in M. Cook et al. (eds), The New Cambridge History of Islam, 6 vols (Cambridge, 2010), рр. 180–181; M. Kister, ‘The Struggle against Musaylima and the Conquest of Yamama’, Jerusalem Studies in Arabic and Islam 27 (2002), рр. 1–56.

341

G. Heck, ‘“Arabia without Spices”: An Alternative Hypothesis: The Issue of “Makkan Trade and the Rise of Islam”’, Journal of the American Oriental Society 123.3 (2003), рр. 547–576; J. Schiettecatte and C. Robin, L’Arabie `a la veille de l’Islam: un bilan clinique (Paris, 2009).

Немногие прочувствовали этот удар сильнее, чем курайшиты из Мекки, караваны которых перевозили золото и другие ценные товары в Сирию и о которых слагали легенды. Они потеряли прибыльный контракт по снабжению римской армии кожей, которая была необходима для седел, ремней для обуви и щитов, поясов и многого другого [342] . Их средства к существованию уменьшились также вследствие уменьшения числа пилигримов, посещающих мечеть аль-Харам, одну из важнейших святынь ислама, находящихся в Мекке. Эта святыня была выстроена вокруг нескольких идолов, один из которых представлял собой «Авраама в виде старика». Однако самым главным из них была статуя мужчины из красного агата с правой рукой, сделанной из золота, в окружении стрел для гадания [343] . Являясь защитниками Мекки, курайшиты хорошо зарабатывали, продавая еду и воду посетителям и показывая ритуалы путешественникам. В связи с переворотом в Сирии и Месопотамии, которые имели последствия далеко за их пределами, и перебоями в очень многих сферах жизни, неудивительно, что предупреждения Мухаммеда о неизбежности Судного дня были восприняты толпой.

342

Р. Crone, ‘Quraysh and the Roman Army: Making Sense of the Meccan Leather Trade’, Bulletin of the School of Oriental and African Studies 70.1 (2007), рр. 63–88.

343

Ibn al-Kalbi, Kitab al-anam, tr. N. Faris, The Book of Idols Being a Translation from the Arabic of the Kitab al-anam (Princeton, 1952), рр. 23–24.

Проповеди Мухаммеда определенно упали на благодатную почву. Он предлагал четкое и ясное объяснение творящегося вокруг и при этом говорил с огромной страстью и убежденностью. Мухаммед получал не только божественные откровения, но и предупреждения, которыми делился с народом. Те, кто поддержит его учение, должны были оказаться в прекрасной, плодородной земле, те же, кто не последует за ним, увидят, как гибнут их посевы [344] . Духовное спасение должно было принести также и экономическую выгоду. И там было за что побороться: верующие должны были оказаться в райских кущах с садами, где много свежей воды, «реки с восхитительным вином для питья и реки с чистым медом», любыми фруктами, какие только бывают. Кроме того, им будет даровано прощение Господа [345] .

344

Quran, 36.33–6, р. 441; G. Reinink, ‘Heraclius, the New Alexander: Apocalyptic Prophecies during the Reign of Heraclius’, рр. 81–94; W. E. Kaegi Jr, ‘New Evidence on the Early Reign of Heraclius’, Byzantinische Zeitschrift 66 (1973), рр. 308–330.

345

Quran, 47.15, р. 507.

Те же, кто откажется от божественного учения, не только столкнутся с мраком и несчастьями, они будут прокляты. Все, кто затеет войну с его последователями, будут ужасно страдать и не получат прощения. Они должны были быть казнены, распяты, потерять конечности или быть изгнаны. Враги Мухаммеда являлись также врагами Бога. Они были обречены на поистине ужасную судьбу [346] . Среди прочего, заявлялось, что они будут страдать оттого, что их кожа будет вечно гореть, затем заменяться на новую, но только для того, чтобы все повторилось снова. Таким образом, боль и пытка не прекратятся никогда [347] .

346

Quran, 5.33, р. 112.

347

Quran, 4.56, р. 86. Помимо этого см. W. Shepard, Sayyid Qutb and Islamic Activism: A Translation and Critical Analysis of Social Justice in Islam (Leiden, 2010). Также обратите внимание на важные наблюдения о гендерной и социальной справедливости в раннем исламе, A. Wahud, Quran and Woman: Rereading the Sacred Text from a Woman’s Perspective (Oxford, 1999).

Неверующие должны были «пребывать в аду вечно, пить раскаленный кипяток, который будет разрывать их нутро» [348] . Такое радикальное и достаточно страстное сообщение было с яростью встречено оппозицией из числа консервативной элиты Мекки. Ее представители были разгневаны критикой традиционных политеистических воззрений и верований [349] . Мухаммед был вынужден бежать в Ясриб (позже переименованный в Медину) в 622 году, чтобы избежать преследования. Этот побег, известный как хиджра, стал одним из ключевых этапов истории ислама, точкой отсчета мусульманского календаря. Как показали недавние исследования, именно в тот период проповеди Мухаммеда породили новую религию и новую личность [350] .

348

Quran, 47.15, р. 507.

349

Р. Crone, ‘The Religion of the Quranic Pagans: God and the Lesser Deities’, Arabica 57 (2010), рр. 151–200.

350

R. Hoyland, ‘New Documentary Texts and the Early Islamic State’, Bulletin of the School of Oriental and African Studies 69.3 (2006), рр. 395–416. О дате бегства Муххамеда – A. Noth, The Early Arabic Historical Tradition: A Source Critical Study (Princeton, 1994), р. 40; M. Cook and Р. Crone, Hagarism: The Making of the Islamic World (Cambridge, 1977), рр. 24, 157.

Основной идеей этой новой личности стала идея единения. Мухаммед активно стремился объединить племена южной Аравии. Византия и Персия достаточно долго манипулировали и управляли местными распрями, стравливая лидеров племен между собой. Покровительство и финансирование помогли создать несколько зависимых мест, которыми управляли при помощи выплат из Рима и Ктесифона. Интенсивная война разрушила эту систему. Затянувшиеся военные действия означали, что племена были лишены «тридцати фунтов золотом, которые они обычно получали от торговли с Римской империей». Хуже того, их запросы в отношении выполнения обязательств не были удовлетворены. «Император едва может платить заработную плату своей армии, – писал один из них, – не говоря уже о (вас) псах». Когда очередной посланник рассказал племенам о перспективах торговли в нынешних условиях, его убили и зашили внутри верблюда. Это было незадолго до того, как племена взяли дело в свои руки. Было принято решение в отместку «оставить римские земли в руинах» [351] .

351

Nikephoros of Constantinople, Chronographikon syntomon, ed. and tr. C. Mango, Short History (Washington, DC, 1990), рр. 68–69; Theophylact Simokatta, History, 3.17. Об арабской «идентичности» до возникновения ислама – A. Al-Azmeh, The Emergence of Islam in Late Antiquity (Oxford, 2014), р. 147; также см. W. Kaegi, ‘Reconceptualizing Byzantium’s Eastern Frontiers’, in Mathisen and Sivan, Shifting Frontiers, р. 88.

Новая религия проповедовалась на местном языке. «Смотри, – говорится в одном из стихов Корана, – эти слова на арабском языке» [352] . Арабы представили свою собственную религию, которая позволила сформировать новое самосознание. Эта религия была предназначена для местного населения, независимо от того, кочевниками они были или городскими жителями, членами одного или другого племени, а также независимо от этнической или языковой принадлежности. В Коране содержится множество слов, заимствованных из греческого, арамейского, сирийского, персидского языков и иврита. Когда были записаны откровения, полученные Мухаммедом, важно было подчеркнуть схожесть народов, а не их различия [353] . Единение было ключевым принципом и одной из главных причин близкого успеха ислама. «Да не будет двух религий в Аравии», – такими предположительно были последние слова Мухаммеда, согласно исследованию одного из уважаемых ученых-исламистов VIII века [354] .

352

Quran, 43.3, р. 488.

353

C. Robinson, ‘Rise of Islam’, р. 181.

354

Малик записал два похожих варианта, предположительно отражавших родословную, в комментарии, Malik ibn Anas, al-Muwaa, 45.5, tr. A. Abdarahman and Y. Johnson (Norwich, 1982), р. 429.

Перспективы для самого Мухаммеда выглядели не столь многообещающе, особенно когда ему с небольшой группой последователей пришлось скрываться в Ясрибе. Усилия по евангелизации и присоединению к умме – общине верующих – были достаточно вялыми, а ситуация становилась все более опасной, так как войска, приближающиеся со стороны Мекки, собирались напасть на мятежного проповедника. Мухаммед и его последователи обратились к вооруженному сопротивлению, нацеливаясь на караваны в ходе целой серии потрясающе дерзких рейдов. События развивались быстро. Успех в битве при Бадре в 624 году, где Мухаммед и его люди столкнулись с превосходящими силами противника, показал, что им дарованы божественное благословение и защита. Также многие обратили внимание на немалую добычу, которую они получили. Ожесточенные переговоры с лидерами племени курайшитов из Мекки в конце концов были окончены, и стороны достигли взаимопонимания, которое выразилось в заключении договора, ныне известного как Худайбийский мирный договор, который предусматривал 10 лет перемирия между Меккой и Ясрибом и снимал все ограничения, ранее возложенные на сторонников Мухаммеда. Число обращенных в новую веру стало расти.

По мере того как количество последователей увеличивалось, росли и их чаяния и амбиции. Решающим моментом стало четкое обозначение религиозного центра. Раньше верующим говорили поворачиваться лицом к Иерусалиму во время молитвы. В 628 году было объявлено, что, согласно новым откровениям, то руководство, или кибла, было временным и теперь ориентироваться необходимо исключительно на Мекку [355] .

Кааба, старинное место поклонения еще со времен политеизма в Аравии, стала основным объектом паломничества в городе. Верующим было поведано, что построил Каабу Исмаил, сын Авраама и предполагаемый прародитель двенадцати арабских племен. Гости города должны были обойти священное место вокруг, декламируя имя Бога. Поступая таким образом, они исполняли наказ, данный Исмаилу, согласно которому люди должны были собраться со всего Аравийского полуострова и из дальних земель, преодолев путь на верблюдах или пешком, чтобы совершить паломничество к месту, в которое ангелами с небес был спущен черный камень [356] . Подтверждая святость Каабы, общество утвердило связь с прошлым, формируя у населения мощное чувство культурного самосознания.

355

Quran, 2.143–4, р. 21; а также al-Azmeh, Emergence of Islam, р. 419.

356

Quran, 22.27–9, рр. 334–335.

Поделиться с друзьями: