Чтение онлайн

— Пожалуй, мы немного запоздали, — сказал один из баронов, посасывая инжир. — Боэмунд Антиохийский уже поспешил покориться этому Хулагу, словно пес, вымаливающий объедки.

Гуго де Плесси, представитель Боэмунда на совете, гневно вскинулся.

— Это благоразумный союз, не более! В обмен на содействие Хулагу предложил пойти с ним, чтобы отвоевать Иерусалим!

— Отвоевать — да. Но позволит ли он нам его удержать?

Граф Юлиан был их хозяином здесь, в Акре. Уильяму казалось, что он тратит больше сил на борьбу со сном, чем на борьбу за Господа. Развалившись на диване, он одарил всех маслянистой улыбкой.

— Боэмунд получил, что хотел. Хулагу пожаловал ему дополнительные земли.

— Которые татары все равно разграбили и сожгли.

— Татары утверждают, что их хан имеет право на всемирное господство! — выкрикнул другой барон. — Это кощунство! Это такое же оскорбление для христианской Церкви, как и присутствие сарацин в Храме Гроба Господня!

Тома Берар, тамплиер, говорил голосом, в котором звучало само благоразумие.

— Наше положение здесь непрочно. Если мы вступим с ними в переговоры, мы еще можем повернуть дело против сарацин.

— В переговоры? — крикнул один из баронов. — Нам что, забыть, что они сотворили в Польше и Венгрии? Прошло всего два десятилетия с тех пор, как они опустошили половину христианского мира, огнем и насилием проложив себе путь почти до ворот Вены. И вы говорите — переговоры? Это все равно что избавиться от назойливой собаки, пригласив в дом медведя!

Уильям был еще ребенком, когда это произошло, но он слышал эти рассказы. Татарские орды появились на Востоке без предупреждения, пронеслись по огромным землям Руси, стирая с лица земли целые города и вырезая десятки тысяч людей. Они взяли Москву, Ростов и Киев, а затем истребили войска Польши и Силезии. В битве при Легнице они отрезали у каждого убитого по уху и носили их как ожерелья, продолжая свой опустошительный поход через Венгрию и Далмацию.

Вслед за татарами в Европу пришла чума черных крыс. Говорили тогда, что конники-дьяволы явились из самой преисподней, чтобы покарать тех, кто не был верен Христу. Все в его родном Аугсбурге укрылись в церкви, думая, что настало время Страшного суда.

Но так же внезапно татары исчезли, повернув вспять.

— Эти татары — не люди, — говорил один из венецианцев. — Они пожирают своих пленников. Женщин они насилуют до смерти, а потом отрезают им груди, как лакомство. Они едят змей и пьют человеческую кровь.

— А вы слышали, что они сотворили в Майяфакине? — подхватил другой. — Они взяли в плен эмира, отрезали от него куски плоти, поджаривали их на медленном огне и заталкивали ему в глотку. Он умирал несколько часов.

— Разумеется, мы в Утремере никогда не опускались до такого варварства, — произнес гигант с каштановыми волосами.

Разговор на миг смолк, и остальные уставились на него, встревоженные этим уколом в самую совесть. Но Берар не сделал ему выговора. Вместо этого он лишь снисходительно улыбнулся в бороду.

— Говорят также, что полководец этого Хулагу — потомок одного из трех волхвов, что принесли дары нашему Спасителю. Да и разве Гильом де Рубрук не сообщал, что жена самого Хулагу — христианка?

Уильям помнил этого Рубрука, францисканского монаха, которого король Людовик посылал к татарам в качестве эмиссара. Лет пять назад он проехал через Русь до татарской столицы и вернулся с рассказами о христианах, живущих среди варваров.

Насколько можно было верить его словам — это уже другой вопрос.

Следующим взял слово Анно фон Зангерхаузен, Великий магистр Тевтонского ордена. Он не питал любви к тамплиерам, но в этом вопросе их мнения по крайней мере сходились. Он нетерпеливо хлопнул кожаной перчаткой о ладонь.

— Я говорю, надо предложить им переговоры.

Жоффруа де Саржин погладил подбородок, обеспокоенный явным расколом среди них.

— Прежде чем мы примем решение, я должен сообщить вам еще одну новость. Под белым флагом мы получили послание от сарацин, от их эмира Бейбарса. Он хочет предложить нам союз против татар.

— Еще бы ему не хотеть! — со смехом взорвался Берар. — Небось не желает, чтобы его ухо украсило татарский пояс!

— Я говорю, не надо заключать союзов ни с теми, ни с другими, — сказал граф Юлиан. — Пусть их армии бьются между собой. Когда обе обессилеют, тогда и посмотрим. Примкнем к победителю, если он еще будет силен; добьем его, если ослабнет. Тогда, что бы ни случилось, мы не проиграем.

Так они спорили час за часом, пока тени не поползли по внутреннему двору и на бархатном горизонте не зажглись первые яркие звезды. Уильям чувствовал, как в нем растет досада. В душе он был согласен с теми, кто считал татар такой же мерзостью, что и сарацин. Но у него было священное поручение от самого Папы, и, вне зависимости от исхода этого совета, он должен был довести его до конца.

— Так что скажете вы, Уильям? — наконец спросил Жоффруа де Саржин, выглядевший совершенно измотанным спорами, что бушевали вокруг него последние два часа.

— Мое мнение здесь не имеет значения, — ответил он. — Я здесь не для того, чтобы одобрять ваши действия. При мне письмо от понтифика татарскому царевичу, которое я должен вручить ему лично.

— И что в нем говорится? — потребовал Жоффруа.

— Мне поручено доставить письмо татарскому царевичу, а не байло Иерусалима. И так же мне доверено доставить ответ лично Святому Отцу. Большего я сказать не могу. — Уильям с удовольствием отметил гнев и смятение на лицах окружавших его вельмож. — Святой Отец также поручил мне проповедовать татарам учение нашей веры, — продолжил он, — и дал мне власть основывать среди них церкви и рукополагать священников.

— Папа думает, что сможет обратить татар? — спросил граф Юлиан голосом, в котором слышалось недоверие.

— Я не смею судить о помыслах Святого Отца. Но он, как и вы, получал донесения о том, что среди них есть христиане, и считает, что пришло время исполнить волю Божью и привести всех верующих в объятия Святой Матери-Церкви.

Все забормотали себе в бороды. Христианами-то они были, но не все относились к Папе с должным благоговением.

В обсуждении повисла угрюмая и нечестивая тишина.

— А как же пресвитер Иоанн? — спросил кто-то.

Пресвитер Иоанн был легендарным царем-священником, потомком волхвов, который, как многие верили, придет с Востока, чтобы спасти христианский мир в его самый темный час. Его имя впервые прозвучало в Риме сто пятьдесят лет назад.

— Не староват ли он, чтобы спасать нас теперь? — пробормотал гигант-тамплиер.

Уильям метнул на него свирепый взгляд, но тамплиер выдержал его, не моргнув.

— Некоторые полагают, что татары могли одолеть Иоанна, — продолжил Уильям, — а их хан затем женился на его дочери. И именно их потомок теперь сидит на татарском престоле, вот почему мы и слышим о христианах среди них. Возможно, именно там мы и найдем наше спасение.