Шепот фиалок
Шрифт:
– Не за что. Всего доброго.
Дэвис тряхнул поводьями, и через несколько секунд коляска уже свернула за угол. Чтобы он появился во Флоратон-Корте? Да ни за что на свете! Раз уж он не в силах справиться с собой в присутствии Сюзанны Санридж – значит, не должен с ней встречаться.
Может, она совершила ошибку? Дориан уже в сотый раз за утро задавала себе этот вопрос. Она сидела за письменным столом перед стопкой требующей ответа корреспонденции и тщетно пыталась сосредоточиться. Единственное, о чем она могла думать, – это вчерашний разговор с Николасом. Правильно ли она поступила, отказавшись принять фамильное кольцо? Но ведь она это сделала только потому, что знала – он ее не любит.
Когда она перечисляла преимущества их помолвки, Николас выглядел таким невозмутимым… Ни жестом, ни взглядом он не выдал ей своих чувств. Но она женской интуицией почувствовала его обиду.
Машинально крутя в пальцах гусиное перо, Дориан покачала головой. Ни одна книга хороших манер не отвечала на вопрос – что делать благовоспитанной даме в такой ситуации. Так ничего и не придумав, Дориан снова углубилась в письма.
Этому утру, казалось, не будет конца. Дориан вскакивала на любой звук, надеясь получить от Николаса записку или хоть какой-то знак того, что он на нее не сердится. Ее надежды не оправдались.
В конце концов она отшвырнула перо и уткнулась лицом в ладони. Что ей делать, если Николас от нее отвернется? Если вдруг возьмет и исчезнет из ее жизни? Принадлежащий ему обрывок нотной рукописи Франца можно будет считать навсегда потерянным…
Помыслить страшно!
В попытке отвлечься от тревожных мыслей Дориан остаток дня провела за накопившимися счетами. Эта забота прибавилась к ее обязанностям по дому в прошлом году, когда стало очевидно, что здоровье не позволяет тете Шарлотте справляться с финансовыми проблемами.
Вечер также не принес ни единой весточки от Николаса, и к следующему утру Дориан уже не сомневалась, что он решил разорвать помолвку. Горечь потери желанной рукописи комком стояла в горле у Дориан. Но еще тяжелее оказалась мысль, что Николас потерял к ней доверие.
От переживаний Дориан отвлек доктор Фишер, у которого на нынешнее утро был намечен еженедельный визит к тете Шарлотте.
– Ну как она? – спросила Дориан, едва они с доктором Фишером вышли из спальни тети Шарлотты в коридор. Там их уже поджидал Дэвис, что, впрочем, не удивило Дориан. Брат еще не пропустил ни одного визита врача.
– Что скажете, доктор Фишер? – нетерпеливо повторил Дэвис.
– На мой взгляд, все обстоит благополучно. – Доктор с улыбкой поднял на Дэвиса глаза за толстыми стеклами очков. Небольшого росточка, лысый и розовощекий, мистер Фишер был аккуратен до педантизма, но крайне старомоден в одежде. – Не знаю, как вам это удается, но прошу вас – продолжайте в том же духе. Состояние мисс Сент-Джон не хуже… нет, даже гораздо лучше моих ожиданий.
– Значит, время еще есть? – Дэвис понизил голос.
– И хотел бы вас обнадежить, – ответил доктор, – да не могу. Я уже говорил и повторю снова – ничего не могу обещать. Несмотря на внешнее благополучие мисс Сент-Джон, мой прогноз остается прежним. Помните, я говорил, что ей осталось полгода? Три месяца уже прошло. Боюсь, у меня нет оснований отказываться от своих слов.
Дэвис, разочарованно поджав губы, кивнул.
После ухода доктора Дориан обернулась к брату:
– Плохих новостей нет – это уже успокаивает, верно, Дэвис? Лично в меня это вселяет надежду.
– В меня тоже. Ее поддерживает желание собрать полную коллекцию рукописей Франца, верно?
– Думаю, да, – согласилась Дориан.
– В таком случае мы должны приложить все силы, чтобы эта работа занимала ее как можно дольше.
– Ты совершенно прав…
Дориан не готова была признаться, что нанесла смертельную обиду тому самому человеку, который владел одним из трех фрагментов последней рукописи Франца. Проводив взглядом исчезнувшего за дверью кабинета брата, она начала мысленно сочинять покаянное письмо. Пожалуй, в данных обстоятельствах это наиболее достойный шаг с ее стороны.
Но зачем же часами томиться в ожидании ответа, если можно просто нанести графу визит и извиниться? Не слишком прилично, конечно, но… Быстро, пока не передумала, Дориан вызвала колокольчиком лакея и приказала заложить экипаж.
11
– Прошу прощения, мисс Сент-Джон… – Дворецкий отвесил наиучтивейший поклон.
Дориан появилась на пороге городского дома Деррингтонов в сопровождении лишь кучера и лакея, однако дворецкий – высокий, чопорный и явно гордившийся своим статусом – ничем не выдал удивления при виде незваной гостьи.
– Лорд Сикум и достопочтенный сэр Джордж Деррингтон сегодня не принимают.
– Будьте любезны, доложите обо мне. Возможно, на меня это не распространяется. – В ужасе от собственной настойчивости, Дориан затаила дыхание. Сердце колотилось так громко, что этот бешеный стук наверняка должны были услышать все слуги.
– Слушаю, мисс. – На лице дворецкого было написано сомнение.
Дориан подумала было, что он оставит ее дожидаться ответа на крыльце, но дворецкий сделал шаг в сторону, пропуская в холл Дориан и ее лакея.
– Прошу вас подождать здесь.
Дворецкий величавой поступью удалился по коридору в глубь дома, а лакей – его, кстати, нанял для сестры Дэвис – уставился в потолок, словно не желал иметь ничего общего с этой дамой, которая позволяет себе без надлежащего сопровождения приезжать к мужчине. Дориан была уверена, что лакей все доложит брату об этом визите. «Ну и плевать! – решила она. – Сейчас важно исправить то, что еще можно исправить. Только бы Николас был дома», – молилась она в душе. Ведь если его нет, значит… значит, он скорее всего продолжает поиски рукописи Франца, только теперь уже без нее. Дориан совсем сникла.
В доме витал слабый запах сигар и кожи и явственно ощущался консервативный вкус привыкшего к добротному уюту мужчины – повсюду медные светильники, деревянная обшивка стен, портреты предков и гравюры на военные темы.
Дориан вся превратилась в слух, но дом безмолвствовал; ни звуки шагов, ни мужские голоса не нарушали тишину.
Она уже начала жалеть о своем необдуманном порыве и готова была выскочить за дверь, когда в конце коридора возник Николас. Он спешно застегивал сюртук, а потемневший от беспокойства взгляд уже впился в Дориан: