Чтение онлайн

– Они хотят видеть магию, я покажу им ее, – слова отяжелели и перестали принадлежать ему.

Он готов был поклясться, что помедли он еще, старый лучник плюнул бы ему под ноги как трусу. Но этого не случилось. Старик кричал ему что-то вслед, где-то вдали слышалась брань Пратта, но Морган не желал слышать ничего. Перепрыгивая с валуна на валун со звериной ловкостью, он молился лишь о том, чтобы она не оставила его. Прыжок. И ему показалось, что он вовсе не коснулся земли. Он чувствовал, как южане пристально глядят на него, надеялся, что кто-то от удивления раззявил рот. Никто из них не должен был оторвать взгляд, заметить взбирающихся на холм магов. Поднявшись на самый высокий из камней, он обернулся к врагам и, наконец, ударил так сильно, что закружилась голова. Его сила обрушилась с неба, как кулак Создателя. Земля взметнулась вверх вместе с камнями, палой листвой и пылью. Он желал напугать руалийцев и ударил по пустой прогалине, но кто-то из них взвыл, и Морган опасался, что из-за этого крика никто не различит его слов. Он заговорил на ломанном староруалийском наречии, на языке, едва ли поддавшемся ему.

– Я – Морган Бранд из Эстелроса, и я здесь, оттого что вы принесли в земли Толдманнов свои мечи, – он вскричал изо всех сил, косясь на своих спутников, убеждаясь, что те добрались до надежного укрытия. – Кто из вас здесь по собственной воле? Кто верит в своего короля и хочет войны? Тот, кто хочет жить, пусть бросит меч и уйдет. Оставшимся – мы несем смерть!

Морган прорычал последние слова, взметнув кулак к небу. Лучники за его спиной отозвались одобрительными возгласами.

– За Артура! За Ангерран!

Белое пламя осветило камни, заплясало на траве, взметнулось на ветви деревьев. К нему мгновенно присоединился живой янтарный огонь с красными языками – Форсетти укрылся позади Моргана, смотря на оба поля битвы с высоты. Пратт остался рядом с принцем Артуром и легко сметал с ног бегущих врагов. Немногие из лучников продолжали тратить стрелы. Совсем молодой мальчишка, замеченный Морганом, зажал нос рукой, и вовсе не стремился видеть то, что умирало, шкварчало, кипело у подножия холма. К смертоносности магии нельзя было привыкнуть также как к омерзительной вони горящей плоти. Южане поддались панике прежде, чем Морган ударил по ним. Удирая, почти никто не думал об укрытии. Самых нерасторопных все же настигали стрелы.

– Вперед!

У них не было времени для ликования. Как только подступы оказались чисты, Артур приказал лучникам двигаться через холм – Пятый королевский полк все еще бился у прилеска. Принц хромал, но уже сам взбирался на вершину. Морган дожидался его, чтобы протянуть руку. Его больше не сковывал холод. От крови и дыма, от криков ярости и боли он чувствовал себя хмельным. По ухмылке Артура он видел, что тот несет ему очередную колкость, дружескую насмешку и ему не терпелось услышать ее.

Где-то в гуще боя успел ударить Форсетти – яркая вспышка озарила все вокруг и тут же погасла. Морган оглянулся на нее и тут же безотчетно ощутил, что в следующий миг все оборвется. Все вокруг заволокла беспросветная мгла, прежде чем он успел осознать увиденное.

Арбалетный болт вошел в шею Артура мягко, бесшумно, пробив ее насквозь. Он глядел широко распахнутыми глазами на Моргана прямо у его ног, не успев забраться на последний выступ. Его губы шевелились, но вместо слов с губ лилась кровь.

Те самые лучники, что выкрикивали имя принца с гордостью, теперь смешали его с ужасом. Но Морган не видел их. Он не мог приметить, что старик, встреченный на холме, бросился к Артуру, как и тот юноша, не выносивший запаха войны. Морган смотрел на южанина в багровой куртке саламандр, стоящего среди камней. Он был немногим старше убитого им принца. Статный, благовидный юноша и, очевидно, безгранично смелый и верный своему королю. Он выжил среди тех, кто умер, и не бросился в бегство среди тех, кто остался жив. Он закладывал в арбалет новую стрелу, и Морган знал, что та предназначалась ему.

Он не ощутил жалости, когда поднял стрелка над камнями, и его позвонки стали выгибаться один за другим, противоестественно корежа тело. Он закричал почти сразу, но не громче, чем кричал сам Морган. Их объединила боль, непостижимая в своей многогранности, но смерть встретила лишь одного из них. Морган ослабил хватку, когда понял, что та навсегда приняла южанина в свои объятия. Безжизненное тело тряпичной куклой упало у подножия холма туда, где тлели сотни других. А Артур лежал в окружении лучников, и его кровь струилась за ворот, заливала камни и землю, которые ему никогда не достанутся.

– Нет, нет, нет, нет… – как одержимый шептал Морган, бросившись к принцу, зажимая его рану руками. Кровь пульсировала, стекала между пальцев и была горячей, как расплавленное серебро.

– Он мертв, – не своим голосом проговорил Пратт. Он увидел все, но не побоялся положить руку на плечо Моргана.

– Я все исправлю! – прокричал тот, в ярости вывернувшись из цепких пальцев.

– Вперед! Я сказал вперед, трусливые псы! – неожиданно рявкнул на лучников воин, и его голос стегнул Моргана как хлыст.

Стоя на коленях в крови друга, он силился одолеть охвативший его ужас. Ледяными лапами тот сжал ему сердце, но Морган боролся, не желая отдавать ему и разум. Он готов был впасть с отчаяние от дикой пляски войны, но больше всего – от того, во что он превращался, почуяв ее.

– Если ты боишься, значит ты еще мертв, – Морган пробубнил себе под нос слова, что так любил повторять Кейрон, а до него – его отец, и все его предки.

Он закрыл глаза Артура, оставив на его лице следы потемневшей крови и земли, а Янош Пратт нависал над ним скалой.

– Доставай меч, и дерись так, словно знаешь, что война не терпит праведных и милосердных, – он снова бесцеремонно сжал плечо Моргана, но на этот раз заставил его встать. – Бери меч, иначе умрешь.

Они вновь вернулись на вершину, откуда были видны стены города, где то и дело вспыхивали яркие проблески огня. На поле битвы, раскинувшемся перед ними, его больше не было. Они шли быстро, и их сапоги то и дело путались в траве, восходящей до колен. Морган наконец достал из ножен на спине меч – он подумал, что Артур хотел бы увидеть бегущих южан вместо беспросветной скорби. Он был должен ему, ведь не с ним разделил предназначенную и ему смерть от стрелы.

Воина, что бросился на него первым, он оторвал от земли и бездумно вспорол его мечом в опустошении, в беспросветной темноте. Он продвигался вперед шаг за шагом, отбивая, рассекая, пронзая, рубя. Лезвие врезалось в плоть врагов мягко, но дыхание с каждым разом становилось все тяжелее и резче.

– Сдохни! – выдохнул он, очередной раз обрушив меч.

Руалиец с перекошенным от страха лицом нашел в себе силы увернуться от удара, но тут же напоролся грудью на топорик Пратта – тому пришлось упереться сапогом в его спину, чтобы выдернуть лезвие. Они так и шли бок о бок, прикрывая друг друга, вырывая из-под ударов союзников. Воздух вокруг искажался и резал глаза – прилесок, где засела сотня, теперь погибал также стремительно, как десятки людей возле него и сотни под стенами Ангеррана. Двое магов, что ввинчивались в гущу боя как пробка в бутылку, умело сеяли панику, пускай порой оба не видели куда шли.