Чтение онлайн

Вспомнив о припрятанном штофе пряного вина, оказавшегося у него незадолго до ночи, он решил, что самое время разделить его с девушкой.

– Я видел отца, Мириам, белую мглу и множество змей, – тихо признался он, наполняя серебряные кубки на столе.

Обернувшись на девушку через плечо, он увидел, что та, укутавшись в поданное им одеяло, устроилась у камина, подобрав под себя ноги. Лицо ее все еще было строгим и напряженным, будто она была готова спалить в безумном порыве все вокруг.

– Там я потерял корону. Она ушла на дно озера, чем отец, как мне представилось, был несказанно недоволен. А еще он сказал, что я не виноват в его смерти.

Мириам сморщила нос, принимая кубок из рук Ивэна – то, о чем он говорил, только больше запутывало ее.

– В чем здесь твоя вина? Ты был в ту пору за много миль от дворца и носил монашескую рясу, не нося с гордостью своего собственного имени.

– Я видел, как умер отец. Тогда я еще не знал, что это он, понимаешь? – Ивэн сел напротив девушки и сделал большой глоток из кубка, силясь заглушить горечь сна. – Я подумал тогда, что это я сам, только старше. Мать ненавидела меня, видя во мне его отражение, но я не мыслил, что она была настолько права. А теперь я ее понимаю, – Ивэн замолчал, переводя дыхание и ухмыльнувшись воспоминанию о безумной схожести с отцом, а затем перевел взгляд на Мириам, смотревшую все это время за танцем огня в камине.

– Я помню ту ночь. Вообрази, что кто-то выкрал твой разум, но ты видишь, чувствуешь, понимаешь, что делает твое тело, не принадлежащее тебе, – сбивчиво продолжил он.

– Похоже, на сказки о Блуждающих-во-снах, что мне приходилось слышать в детстве. Дети пересказывали их друг другу, а потом лишались сна в страхе, что кому-то по силам выкрасть их душу, когда они закрывают глаза, – девушка поежилась, вспоминая, как однажды глупые детские шутки напугали ее.

– Никто никогда не рассказывал мне страшных сказок, Мириам, – Ивэн возразил ей, уставившись на собственные босые ноги. – Я не знаю, что это была за магия. Быть может, древняя как сам мир. Но я оказался в этом замке, подошел к спящему мужчине, так похожему на меня, взял в руки подушку с искусной вышивкой и задушил его. Мой разум, та его часть, что принадлежала мне, вопил от ужаса, но это сделал я. Я без конца повторял себе, что это не правда, а затем очнулся в собственной келье. Рвал простыни, вязал узлы. Тогда все было реально, но кто-то вел меня как куклу на ярмарке, подергивая то тут, то там. Петля сжалась на моей шее и я, должно быть, в самом деле, умер тогда. Хоть на мгновение, но я был мертв, Мириам. Должно быть, веревка оказалась не так крепка.

Уж если так случилось, то хочется верить, что я еще на что-то годен Создателю… Отец в том сне, что видел я сегодня, говорил о моем брате. Он говорил о том, что тот стал злом. Ты веришь мне, Мириам?

Девушка недоверчиво косилась на него, нахмурив брови, но потом вдруг положила свою ладонь на руку Ивэна.

– Магия крови. Нет никаких сомнений. Но я не знаю о ней ничего, кроме детских сказок, а это значит, она и вправду очень стара, – девушка попыталась сложить губы в подобие улыбки. – Я спрошу о ней у того, кто способен хранить тайны. А ты должен пообещать, что избавишься от этого проклятого шрама.

– Думаешь, я не пытался? – ухмыльнулся Ивэн. – Лучшие эликсиры Красного Роллэна уже были опробованы на нем.

– Он сам заговорит твой шрам и справится лучше всяких эликсиров, – с жаром возразила девушка. – И не опасайся, что он выдаст тебя. Он королевский лекарь, лучший чародей и твой друг, а значит, будет держать язык за зубами до самой могилы!

– Кому же ты расскажешь о правителе Дагмера, чью душу выкрали Блуждающие-во-снах для убийства старого короля? – театрально заговорщицки прошептал Ивэн. – Думается, дядюшка будет не прочь убить меня, узнав о правде.

– Кто знает, что за маги собрались в Дагмерском лесу под заботой твоего брата? Кто скажет, что ты не умрешь также как Аарон? Если есть сила, значит и то, что может противостоять ей. Пусть ответы на наши вопросы явятся из-за Великого моря, где они непременно найдутся.

– Райс? Так значит ты расскажешь великую тайну своего короля этому разноглазому пирату?

– Не смей его так называть, – буркнула Мириам. – Только не ты! Он скорее умрет, чем предаст меня.

– Какая злая несправедливость, – напыщенным жестом Ивэн опрокинул в себя остатки пряного вина, понимая, что его тон может задеть девушку, но она больше не разозлится на него.

Неловкость исчезла, словно той и не было. Они просто говорили друг с другом, сидя у большого камина, хотя оба понимали, что присутствие Мириам в покоях глубокой ночью могло плохо закончиться для нее. Избавление от удушающих тайн было тем малым удовольствием, которое молодой король еще мог позволить себе.

– Я не всегда буду рядом, – проговорила Мириам, укутываясь крепче. – Тебе нужна королева, способная справиться с омутом твоих снов. Ведь они вернутся, да?

Привет! Спасибо, что остаешься с моей историей. Я врываюсь в финал главы, чтобы пригласить тебя на мой тг-канал, где я размещаю иллюстрации, спойлеры и мемы:Буду рада каждому путнику!

Глава 20. В свете полной луны

Леса Дагмерской гряды

В этом союзе не было ничего необычного – он был предопределен отцами задолго до их появления на свет. Толдманны были связанны с Брандами общей кровью, Локхарты – верностью. Все трое в этой ночи были едины терпким вином, раскрывающим сладость жизни, весельем и молодостью, чем, как и полагается, было приятнее упиваться под покровами темноты.

То было время начала лета, когда Дагмер, где нашли себе дом маги со всех королевств Договора, становился частью северных земель так очевидно, что немыслимо было закрыть на это глаза. Эрло, знавший множество традиций, видевший немало земель, уверял, что во всех Изведанных землях не найти в эти дни воздуха слаще. Дагмер ходил ходуном и гудел, и тому не было конца. Каждый северянин, почувствовав первое летнее тепло, вспоминал о языческих корнях, и казалось, что сам Создатель не видел в этом ничего дурного. Как и многочисленные выходцы из Руаля, Тирона и Корсии, когда-то в прошлом обласканные солнцем. Семь ночей подряд каждый житель Дагмера становился истинным северянином, отдавая дань старым традициям.

Без сомнений, Роллэн представлял себя чужим в самом сердце праздника без трав, порошков и книг, но Ивэн, вооруженный поддержкой старшего товарища, посчитал долгом выманить юношу из его лекарского логова.

– Мы живем лишь один раз, Роллэн! Лишь один! Став сморщенным полубезумным старцем, ты станешь вспоминать о корешках полыни, так удачно засушенных на заре лета? – говорил Птицелов, сметая его сомнения.

Роллэн в самом деле избавил Ивэна от той постыдной метки на шее. Он бился с уродливым темным шрамом с завидными упорством и отвагой. Случайный человек, взглянув на молодого лекаря, не стал бы и подозревать, что они кроются в нем. Много ночей он выскальзывал из окна своего дома, охраняя тайну молодого короля. Пока он вел это нескончаемое сражение, Ивэну удалось научиться различать на его, казалось бы, недвижимом лице любопытство, удивление, злость, радость – все эмоции, что тот пытался скрывать по известной лишь ему одному причине.

– Смотри, что я отыскал! – вскрикивал Роллэн, протягивая Ивэну очередную мазь, отвар, заговор на незнакомом языке на полуистлевшей бумаге – тот сбился со счета слишком быстро, и даже успел потерять надежду. Но ему нравилось видеть друга воодушевленным, вопреки всем неудачам. Наблюдая за ним ночь за ночью, он видел, что тот нипочем не отступится.

И вот однажды Роллэн победил, и они оба хохотали как безумцы. Ивэн ощупывал горло, чувствуя ровную, горячую, избавленную от грубых отметин кожу, глядел на чародея, прижавшего ко лбу свиток, выведенный на старотиронском языке, и вдруг подумал об отце. Ему вспомнились люди, что остались в камне охранять сердце горы, нависшей над его городом. При жизни они служили королю Аарону, были верны ему до самой смерти – мужчины и женщины, без которых путь Дагмера стал бы совсем иным.

Ивэн думал о них, но видел перед собой красноволосого юношу без меча и крепких кулаков, и вдруг понял, что вот он, его первый страж. Молодой лекарь успел принести городу хорошую славу в Изведанных землях. Повсюду, где знали его имя, признавали, что магия может нести в себе не только опасность, разрушения и скорую смерть. Его имя давало надежду на жизнь, в то время как он, болезненно скромный, похожий на неокрепшего запуганного зверька, не мог представить границ собственного могущества – они оставались для него неясными.