Шепот одержимости
Шрифт:
Страдания, которые я всем сердцем заслужила.
Я проснулась разбитой, сонной и развязанной, но это было ничто по сравнению с моим эмоциональным потрясением. На моих запястьях следы ожогов от веревок, струпья там, где порезы начали заживать, синяки, следы от ногтей, засохшая кровь. Мои мышцы болели от интенсивности моих оргазмов, моя задница горела, даже не лежа на спине, мое горло саднило от рыданий и криков, а лицо было опухшее из-за слез.
Я была в полном беспорядке.
Может, я и привела себя в нормальный вид, сменила простыни, сделала вид, что человека в маске здесь никогда не было, но в любом случае это не имело значения. Потому что Слейтер так и не вернулся домой.
Три дня.
Три дня не отвечал на мои сообщения и звонки. Меня снова вычеркнули из рабочего графика, поэтому смен у меня нет. И я не решаюсь прийти в бар — устраивать разборки на его работе. Я даже не знаю, где он и все ли с ним в порядке. Где он остановился? Он поехал домой к своему отцу? Почему он держится подальше? То, что мы сделали, было настолько ужасным? Неужели я вызываю у него такое сильное отвращение?
Он сравнивает меня с ней?
Кошмары всегда усиливаются, когда Слейтера нет рядом, но это эгоистичная причина просить его вернуться. Я скучаю по нему. Квартира без него ужасна и пуста, и чем дольше его нет, тем менее желанной я себя чувствую. Я должна вернуться в общежитие, но я слаба. Я чувствую, что в ту секунду, когда я переступлю порог, Шон появится снова и окончательно сломит меня.
Я к этому не готова. Я недостаточно сильна.
Я могу справиться с тем, что человек в маске делает со мной. Я даже приветствую это. Но от моего бывшего отчима?
Никогда.
Я скорее умру, чем подчинюсь ему.
Мысль о том, что он прикасается ко мне, выводит меня из себя, и проходит еще три дня, прежде чем я прихожу в себя.
Кора:
Слейтер, пожалуйста, вернись домой. Я так больше не могу.
Пожалуйста.
Просто дай мне знать, что с тобой все в порядке. Я схожу с ума от беспокойства.
Сегодня вечером я собираюсь вернуться в свою комнату в общежитии.
Мне очень жаль.
Слейтер:
Я вернусь после занятий. Оставайся на месте. Мы можем поговорить, но позже, у меня работа.
Кора:
Ладно. Спасибо. Спасибо. Мне очень, очень жаль. Спасибо, что дал мне шанс.
Однако ответа не приходит.
Вздохнув, я убираю телефон и принимаюсь приводить себя в порядок. В доме было убрано, но за три дня пока я была не на работе, превратила квартиру в беспорядок, что означает, что мне необходимо убраться. А еще мне действительно нужно принять душ. Может быть, я могла бы приготовить что-нибудь вкусненькое для Слейтера, и мы могли бы поговорить за ужином. Это могло бы сделать ситуацию менее неловкой. Было бы неплохо иметь отвлекающий маневр, за которым можно спрятаться, верно?
С усталым вздохом я осматриваю беспорядок вокруг себя — остатки моей беспорядочной жизни, которые теперь захламляют квартиру. Пришло время навести порядок и собрать все воедино, по крайней мере, так мне показалось на долю секунды. Но факт остается фактом — я безнадежно подорвала доверие Слейтера. Пути назад нет.
По мере того, как проходит день, я ловлю себя на том, что не могу ни на чем сосредоточиться. Мой разум полностью поглощен мыслями о Слейтере, человеке в маске, Шоне, Хизер, даже моей маме, и чувством вины, которое тяжким грузом ложится на мои плечи. С каждым мгновением становится все труднее представить будущее, в котором Слейтер когда-либо сможет простить меня. Но я должна попытаться.
Я заставляю себя сосредоточиться на текущей задаче: снова мою посуду, подметаю полы и стираю простыни. Я полна решимости привести квартиру в максимально презентабельный вид к возвращению Слейтера. К тому времени, как я заканчиваю, чувствую себя немного спокойнее, но узел в животе остается. Я знаю, что это только начало долгого пути вперед.
Когда солнце начало клониться к закату, я решила приготовить что-нибудь для себя и Слейтера. Пока я нарезаю овощи и приправляю мясо, мой разум блуждает, рисуя картину того, как могла бы выглядеть наша совместная жизнь — до того, как все пошло не так. Как мы к этому пришли? До такой разобщённости, когда всё ещё должно было сиять новизной и безмятежностью?
Что ждет нас в будущем?
Вопросы и сожаления вертятся у меня в голове, пока я принимаю душ и готовлюсь к приезду Слейтера. Я одеваюсь красиво, но не прихорашиваюсь. Я не пытаюсь соблазнить его или показать, чего ему не хватает. Я просто хочу, чтобы у меня было немного брони, которая укрепит меня, когда я попытаюсь все исправить, между нами.
Когда я зажигаю свечи и накрываю на стол, меня охватывает смесь надежды и страха. Надеюсь, что мы сможем каким-то образом пережить это, и страшусь осознания того, что, что бы ни случилось дальше, это будет нелегко.
Каждая минута кажется часами, пока я жду прибытия Слейтера. Мое сердце колотится в предвкушении, но тревога растет с каждым тиканьем часов. Я пытаюсь отвлечься, убирая последний оставшийся беспорядок, но это бесполезно. Я не могу избавиться от чувства, что вот-вот столкнусь с последствиями своих действий.
Наконец, звук открывающейся двери и знакомый скрип половиц в коридоре эхом разносится по квартире, за которым следует глухой стук сумки, тяжело упавшей на пол. Мое сердце замирает, когда я чувствую его разочарование, гнев и печаль в этом одном простом шаге, который он делает.
Дрожащими руками я поворачиваюсь к нему лицом.
— Слейтер, мне очень, очень жаль. — Мой голос срывается, и я даже не уверена, слышит ли он меня.
Я вижу боль и предательство в его глазах и знаю, что он еще не готов простить меня.
— Ты манипулировала мной, — говорит он низким, ровным тоном, настолько лишенным эмоций, что я прихожу в отчаяние от того, что с нами уже покончено.
Я киваю, не в силах отвести взгляд от его страдальческого выражения.
— Я манипулировала тобой. Мне так жаль, Слейтер. Я даже не знаю, почему я это сделала. Я просто помню, как отчаянно хотела знать, что у нас все в порядке, а потом... Я проснулась на следующее утро и поняла, что натворила.
Он ничего не говорит, просто смотрит на меня, на его лице смесь эмоций, которые я не могу понять.
Я пытаюсь заговорить снова, но голос подводит меня.
Вместо этого рыдание сотрясает все мое тело, и выражение лица Слейтера немедленно смягчается. Он широко раскидывает руки, и я бросаюсь в них, хватаюсь за него, как за спасательный круг, и плачу ему в плечо.
— Ш-ш-ш, теперь я здесь, Кора. Я вернулся.
Он проводит успокаивающими круговыми движениями по моей спине, но от этого я плачу еще сильнее. Я не заслуживаю его доброты, его утешения. Я облажалась. Я заслуживаю его гнева.