Чтение онлайн

Он покачал головой:

— Я больше не вру.

Олесунн

Среда, 23 августа 2017 года

Когда я вернулась, Ингвар смотрел в гостиной телевизор. По новостному каналу показывали нашу с Ибен фотографию, хотя ничего нового по делу не было. Я закрыла глаза, пытаясь представить, что этой фотографии не существует. Тур отдал ее в газету «Время зовет» и, видимо, другим журналистам. Когда я узнала, что он передал им этот снимок, то испугалась, что кто-нибудь узнает во мне Лив. И все-таки не воспротивилась, решив, что Ибен увидит в газете себя и свою мать и ей станет стыдно. Что же я за мать!

— Я думала, ты не смотришь новости, — сказала я.

— Ты вернулась, — Ингвар приглушил звук. — Как все прошло?

Я вздохнула, бросила ключи на стол и уселась на диван рядом с Ингваром. Мне хотелось положить голову ему на плечо и снова стать Лив, которая болтает со своим приятелем, но я сдержалась.

— Он тебе не звонил? — спросила я, а Ингвар в ответ покачал головой. Я протянула ему записку с номером телефона. — Можешь позвонить? Если он не ответит, оставь сообщение.

На Ингваре была футболка с надписью «Эйсид кинг» [11] и изображением волшебника на мотоцикле. Он взял телефон и набрал номер. Когда на другом конце раздались гудки, вскочил и принялся расхаживать по комнате.

— Это Ингвар, — сказал он в трубку. — Перезвони мне.

Положил трубку, вернулся к дивану и сел. И я снова вспомнила тот день, когда встретила Патрика в городе. «Что, Сара, тебе тоже повесили ключ на шею и отправили гулять?» Кто же еще, кроме родного брата, послал бы мне такую понятную весточку? Я должна отыскать его.

— Ты говоришь, он бывает в «Лазейке»? — спросила я. — Как часто?

Ингвар смотрел в потолок.

— Да я сам туда уже давно не хожу… Не помню.

— А как по-твоему, там есть кто-нибудь, кто его знает?

Взгляд Ингвара забегал. Почему он нервничает?

— Ну, да. Конечно.

— Тогда поехали, — решила я. — Поговорим со всеми. Кто-нибудь должен знать, где он или с кем еще нам поговорить.

Он слегка пожал плечами.

— Ладно. Не хочешь сначала перекусить?

Обернувшись, взял было пульт, чтобы выключить телевизор, но внезапно замер и прибавил звук. Показывали пресс-конференцию из полицейского участка в Кристиансунне — это место я узнала. Выступал высокомерный на вид пакистанец, которого я прежде не видела. Руководитель следственной группы Шахид Сетхи — так было написано внизу экрана.

— Мы запросили разрешение суда на предварительное заключение в связи с серьезными уликами, — говорил руководитель следственной группы.

— Что происходит? — удивилась я.

— Они кого-то взяли, — ответил Ингвар. — По делу Ибен.

Полицейский на экране указал на журналиста, разрешая тому задать следующий вопрос. Тот спросил, есть ли еще надежда отыскать Ибен живой, но полиция отвечать на этот вопрос не пожелала.

— Смотри, — сказал Ингвар и открыл страницу газеты на телефоне. — Они пишут, что арестовали полицейского.

Я покачала головой. Нет, невозможно.

— Можно взять твой телефон? — попросила я, а когда Ингвар протянул мне его, набрала номер Тура.

— Я смотрю новости, — сказала я, услышав его голос. — Что ты об этом знаешь?

— Мало чего. Полицейский. Они не хотят называть мне его имя или давать описание. Сейчас они допрашивают его, потом обещали позвонить и все рассказать.

— Не сходится, — возразила я. — Вряд ли это кто-то чужой. Наверняка знакомый. Из тех, кто знает меня.

Разговаривая, я сжала ключ и теперь поднесла его ближе к телефону, как будто собираясь показать Туру.

— Понимаю, — откликнулся тот, хотя по голосу слышно, что он ничего не понимает. — Это дело сложнее, чем нам рассказывают. Нужно ждать. Но в любом случае я рад, что что-то движется.

На экране руководитель следственной группы отказывается отвечать на дополнительные вопросы журналистов.

— Хотел тебе сказать, — добавил Тур. — Полиция знает, что тебя нет дома. Сейчас они, конечно, заняты внутренними делами, но ты лучше поторопись. Я очень надеюсь, что это вернет нам Ибен.

Олесунн

Воскресенье, 12 марта 2017 года

— Нам действительно нужно снова проходить через все это? — спросила Ингрид, наливая мне еще кофе. Мы сидели в ее гостиной на блестящем новеньком белом кожаном диване. Ингрид все время покупает новую мебель, постоянно ищет что-то, что ее успокоит. Этот тюфяк, на которого она променяла меня, как обычно, спрятался в кабинете.

— Я спрашиваю в последний раз, — сказал я. — Я и у Бирка сегодня был.

— Ты разговаривал с Бирком?

— Я задал ему самые сложные вопросы. Он ли их убил, знает ли он, кто это сделал.

— Ты имеешь в виду, что снова терроризировал его своими беспочвенными обвинениями? — Ингрид покачала головой. — Бирк невиновен. Мне сердце подсказывает.

— А твое сердце не подсказывает, кто это сделал?

— Ты никогда не уймешься, Руе. Ты соображаешь, что делаешь? Твоя дочь стала для тебя просто преступлением, делом, которое, кстати, ты раскрыть не можешь. Не говоря уже о том, что его невозможно раскрыть. Дело закрыто. Был пожар. Следов не осталось. Разве не пора нашей дочери упокоиться с миром?

— Именно этого я и хочу — покоя. Чтобы ей было спокойно. И поэтому мне нужно уехать. Я просто пытаюсь получить ответы на свои вопросы до отъезда.

Она скрестила руки на груди.

— Ладно. Спрашивай давай!

— Мы что-то упустили, — начал я. — Прямо перед смертью Аниты что-то случилось, что-то, связанное с тем, чего мы о ней не знали. Ты не помнишь, не упоминала ли она о ком-то из своих знакомых, кроме Бирка?

— Как я уже много раз говорила, — сказала Ингрид, — я ничего не знаю. Знаю только, что у нее был кто-то еще. Но я даже не знаю, сколько продолжалась их связь.

— Когда она рассказала тебе об этом мужчине, — произнес я, — что именно она сказала? Можешь повторить?

— Она была в отчаянии. Сказала, что хочет уйти от Бирка. Сказала, что влюбилась. Я спросила, кто это, а она ответила, что ее ровесник. Тот, кто ее понимает и хорошо к ней относится. Дальше я и слушать не стала.

— Ты не спросила, как его зовут?

Ингрид покачала головой.

— Я уже много раз отвечала на эти вопросы, Руе. Кстати, я даже рада, что ты уезжаешь. Рада за тебя. Тебе нужно уехать. Кристиансунн — это прекрасно. Ты сможешь начать все заново. Я надеюсь, что тебе удастся оставить за спиной все наши беды. Начнешь с чистого листа.