Чтение онлайн

– Непонятно, что с ним происходит. Может быть, дома не всё в порядке. Может, болезнь роста. Парень-то он неплохой, с головой, с юмором… Хотя учится неважно. Мог бы и лучше. Непонятно.

– Вы для них устарели, Николай Иванович. Потому и непонятно, – язвительно заметила химичка. – В наше бандитское время с ними нечего церемониться! Вы разводите всякую старомодную психологию, а нужно действовать решительно. И что там Кавказ! У нас свои террористы под боком! Ученический след! Дожили!

– За упоминание о моем возрасте благодарю. А на пенсию мне пока рановато. Я ещё могу их чему-то научить. Меня другое беспокоит. Вы вот назвали наше время бандитским. Не оригинально. Но уж чересчур злобно. Как будто кроме бандитов никого вокруг не осталось. А заодно и учеников к ним с легкостью причислили. Я правильно вас понял?

– А то, что он со мной сотворил, это как, по-вашему, не бандитизм?!

– Это пристрастный взгляд. И что вы называете «старомодной психологией»? Доверие к ученику? Нет, они не бандиты. Во всяком случае, пока не бандиты. И в наших силах помочь им не стать ими. Они дети. Современные дети. Надо уважать в них личность. Они сейчас чутки к этому. Всякий несправедливый выверт со стороны взрослого воспринимают болезненно. Да, пусть они не усвоили пока той или иной математической истины, не поняли значения той или иной химической реакции, бог с ними! Поймут, когда нужно будет. Надо шире смотреть на вещи. Вы ведь тоже, простите за откровенность, когда-то не всё знали о той же химии, да и сейчас, наверняка, не обладаете всей полнотой знания. Даже об одном предмете в наше время всё знать невозможно. О других я уже не говорю. Требуется постоянное восполнение знаний. А это не так просто и не всякому дано.

– Но я-то знаю таблицу умножения, хотя к химии она не имеет никакого отношения!

– А я знаю таблицу Менделеева и многое другое. Ну и что! И потом таблица умножения – это не математика, а здравый смысл. Гордиться тут нечем. Подлинная математика – это поэзия! «Открылась бездна звезд полна, звездам числа нет, бездне – дна!»

– Ломоносов, между прочим, и химией занимался! – вставила победоносно химичка.

– Да, занимался. Но на каком уровне? В ХVIII веке можно было заниматься всеми науками сразу. А ваша химия была в зародыше и не вредила земному существованию. Не то химия, не то алхимия. Все искали философский камень… Да и потом наука науке рознь. Не умаляю заслуг химиков. Но кто открывает новые звёзды? – математики! Кто пишет историю межзвёздных пространств? – математики! А химики, простите, загадили планету и пытаются свести на нет жизнь на земле! Я не знаю формулы сероводорода, но зато мне хорошо известен его отвратительный запах.

– Ничего в нем отвратительного нет. Запах как запах. Но то он и сероводород, а не «Шанель» номер пять!

– Да что вы прицепились к Бредову, ей богу? Это возрастное. Простите его. Ну, прикольнулся мальчик. Доставил себе удовольствие. Правда, сомнительного свойства, ну и что! Всё это пройдет! И всё с ним будет нормально, поверьте, если ему дадут закончить школу. Вы ещё слишком молоды, Инга Борисовна, настоящие беды, не дай вам бог, у вас впереди…

– Ах, вот как! Вам надо было в адвокаты идти, а не в математики! Уж больно изощрённо ведёте защиту!

– Я не веду защиту, я просто хочу объяснить вам, что происходит.

– А я не нуждаюсь в ваших объяснениях! У меня у самой голова на плечах имеется! – закричала химичка. – У вас есть дети? Или там внуки! Вы их в том же духе воспитывали?

Математик мгновенно побледнел, голова его затряслась:

– Мои дети – на том свете.

– Что вы, что вы, в самом деле! – зашептала секретарша химичке. – У него два сына из Афгана не вернулись, а вы!..

Математик встал, поклонился.

– Больше мне сказать нечего. Разрешите уйти. Если дойдёте до голосования, учтите, я – против исключения.

Выйдя из кабинета директора, математик наткнулся на Алика в компании с учеником из параллельного класса Лёхой Кузякиным. При выходе учителя ученики метнулись от двери и теперь жались в углу секретарской комнаты. Лёха спрятался за Бредова, глаза его испуганно косили ему в затылок.

– Ну что, Бредов Александр, поздравляю! – сказал математик смертельно усталым голосом. – Доигрался?

– Николай Иваныч…

– Что, Александр Михалыч?

Алик встрепенулся.

– А откуда вы знаете, как моего папу зовут?

– Тебя это сейчас беспокоит больше всего? Что ты хотел сказать?

– Я хотел… Спасибо, господин учитель.

– За что, холоп?

Алик нахмурился, надул губы.

– Почему – «холоп»?

– Не нравится? А почему – «господин»?

– Так… «товарищ» теперь как бы не в моде…

– «Как бы»! «Не в моде»! – желчно передразнил математик. – Много вы понимаете! А спасибо-то за что?

– Ну… за то, что заступились.

– Подслушивали, стервецы!

Математик легонько съездил Бредову по затылку.

– Эх ты! Пора бы уже к тому, что делают руки, «как бы» мозги подключать! А? Как думаешь, приколист хренов? Извини за выражение.

Математик вдруг схватил Алика за ухо, потянул на себя и прошептал, выделяя каждый слог: – Ты когда-нибудь себе под задницу петарду подкладывал?

– Чего?

– Не подкладывал? А ты попробуй. А мы посмеёмся!

Алик Бредов смотрел на математика непреклонным взглядом.

– Николай Иванович, я не закрывал её и петарду не подкидывал.

– А! Ничем вас не проймёшь, – математик махнул рукой и направился в учительскую.

Но тут его догнал Кузякин.

– Николай Иванович!

Математик остановился.

– А тебе чего, Кузякин?

– Николай Иванович…

– Ну, говори, не тяни резину. У меня ещё три урока впереди. А голова уже распухла от ваших фокусов.

– Алик не виноват, – сказал хриплым голосом Кузякин. – Это я петарду подкинул. Я закрыл химичку в туалете.

Математик, склонив голову на сторону, широко развел руками.

– Та-а-ак! Очень мило! Твоя школа? – спросил математик у Алика Бредова.

Алик кисло улыбнулся.

– Бредов, а почему ты не отрицал своего участия в этом глупом кошмаре? Хотя и так ясно. Она тебе вчера столько гадостей наговорила… И тебе захотелось, чтобы это сделал ты.

– Угу.

– А где ты взял ключ, чтобы выпустить «кавказскую пленницу»?

– Он в двери торчал.

– И что теперь будем делать? – теперь математик обратился к Кузякину.

– Я не знаю…

– Ах, не знаешь! Тогда ничем помочь не могу.

– Нет! Знаю…

– И – что же?

– Признаваться надо, – уныло произнёс Кузякин.

– Как это не прискорбно. Нехорошо товарища подставлять. Согласен?

– Согласен.

– Тогда вперёд! – и широким жестом математик показал на кабинет директора.

– А вы?

– А что я? Я тебе не подельник. Сам выкручивайся.

Лёха Кузякин понурился, по лицу пошли красные пятна.

– Эх вы, террористы доморощенные! Ладно, идите за мной. Оба!