Чтение онлайн

– - Как думаешь, кто их положил?
– - перекрикивая рёв двигателя, спросил Кей.

– - Серьёзно?
– - поднял брови Рензо. Он ещё не совсем оправился после выматывающей борьбы за стальной ключ.

– - Кому они нужны? Работяги, коих навалом, -- усмехнулся Кей. Молодой и абсолютно лысый. Врождённая алопеция. К пяти годам он лишился всего волосяного покрова. Недуг Кея не смущал. Наоборот -- легче мыться, не нужно бриться и причёсываться.

– - Один из них должен был лететь на "Страннике". Завистников всегда хватает, -- проговорил Атлас и сплюнул в окно. Машина неслась по пустынной местности. Вокруг -- ни деревца. Барханы да остовы полуразрушенных зданий. Выжженная цивилизацией экология, приведённая к упадку. Вдалеке уже показался хмурый замок с тремя пиками, упирающимися в светлое небо. Тут же откуда-то возникли тучи, и начался мелкий дождь. Похолодало.

– - Рановато для осадков, -- промямлил Атлас себе под нос и накинул поверх чёрной футболки алую, в цвет веры, куртку с эмблемой церкви. На ней обозначились пять ликов в виде пяти добродетелей. Любовь - сердце, доброта - дитя, прощение - открытая ладонь, милосердие - кусок хлеба, чистота - белая птица. Все эти знаки были вышиты так искусно и мелко, что прохожий вряд ли смог бы разобрать хоть один из них, не перепутав с лейблом какого-нибудь популярного спортивного бренда.

Небо снова прояснилось, выпустив из-за плеч припекающее солнце. Приближались ворота КПП Трезубца. Внедорожник остановился, замолчал. Военный, облачённый в лёгкий хлопковый комбинезон, проверил документы и жестом приказал открыть ворота. Машину пришлось оставить на стоянке Трезубца. В столице илейцев личный транспорт давно под запретом. Спустившись в метро, Кей и Атлас смешались с толпой горожан. Некоторые замечали подданных Асмиллы, другие - нет. Пересекая весь Трезубец добрый час, Атлас думал о спрятанном дневнике Постолоса. Перед уходом он оставил много тайн. Никто так и не понял, что он искал и зачем присоединился к верующим. Глава церкви его недолюбливала, избегала, но не прогоняла. Помимо всего прочего, Постолос каким-то образом узнал секрет единственного незаконного прохода в землю каньонцев, который никому кроме него и военных не был известен. Атлас мечтал спуститься на дно Шрама Земли.

Кей пялился по сторонам, рассматривая молоденьких красоток в коротких юбках. Студентки возвращались с пар. Состав мчался по тоннелям, останавливался на станциях и снова нёсся по жерлам подземки. Внезапно вагон замер, тоннель за окном перестал куда-то бежать. Заработали динамики. Раздался грубый голос машиниста: "Не паниковать! Сейчас наш состав продолжит движение! Не смотреть в левые окна!". Когда тоннель снова начал набирать ход, пассажиры прильнули к левой стороне. Через секунду кто-то из них взвизгнул, одна дама упала в обморок. Выглянул и Атлас. На бетонной стене застыла свежая кровь. А где-то внизу, почти у рельсов, покоился труп хорошего одетого мужчины с размозжённой головой. На станции пассажиры в спешке покинули вагоны. Атлас и Кей увидели женщину, немолодую и полную печали. Она никуда не торопилась. Рыжие пышные волосы украшали её бледное лицо, на ногах сверкали новенькие сапоги на высоких каблуках. Появилась группа досмотра. Грозные мужчины, облачённые в чёрные мундиры. Они обступили рыжую женщину, один из них поднёс к её глазам продолговатый металлический прибор с прорезиненной рукояткой, похожий на фен или фотоаппарат. Выпуклый конец прибора засветился голубым. Миниботы передали сообщение. Их камеры, подключённые к зрительному нерву, запечатлели момент совершённого убийства. Карма рухнула на 73 пункта, оставив этой бедной женщине 2 балла. Когда-то, как выяснилось позже из газет, она преподавала в школе и прослыла образцом вежливости, лояльности и дисциплины. Одна измена, одно предательство и один год, проведённый в состоянии ненужной вещи, перекрыли все заслуги. Не выдержав такой жизни, женщина вытолкнула своего суженого под рельсы на всём ходу. Для этого ей пришлось отпереть запасную дверь, приготовленную для форс-мажора, и скинуть в проём заранее опьянённое наркотиком тело. Ещё полчаса назад они сидели в кафе и неспешно обсуждали рост акций. Она подлила мужу в кофе концентрат выдержки псилоцина, когда он вышел отлить. Женщина знала, что ей грозит за столь нахальное убийство. Она давно смирилась с наказанием.

– - Жалко её. Кажется, она сама не ведала, что творила, -- проговорил в задумчивости Кейлор.

– - Интересно, куда смотрели люди, когда она открывала запасник, -- прохрипел Атлас, переводя взгляд с арестованной женщины на тронувшийся пустой состав.

– - Сомневаюсь, что они ожидали чего-то в таком духе.

– - Вот именно! Люди расслабились, стали беспечными и совершенно мягкотелыми.

– - Снова жонглируешь своими сономитскими генами?
– - ухмыльнулся Кейлор.

– - Ты ко мне слишком жесток, -- улыбнулся Атлас. Они вышли из метро на поверхность. Дождь прекратился, и солнце снова жалило лучами. До конца знойных дней оставалось три недели. После начнутся ливни и грозы. А пока в предбаннике Трезубца сновали торговцы и таксисты -- те, кто за пару статусов готов был дотащить пассажира на коляске в нужное ему место. Но не дальше, чем двадцать километров. Подобная альтернатива транспорту не запрещалась -- она была экологична. Предбанник -- зона между Котлованом и Трезубцем. Короткая улочка, наполненная спекулянтами, наркоторговцами и проститутками. В Трезубце такого не увидишь, а в самом "котле" слишком узко и душно. Свободная зона производила впечатление, въедалась в слизистую носа своими пряными запахами, смешанными с ароматами специй. Гомон, стоявший в предбаннике, заглушил бы любой, даже самый многочисленный оркестр. Под ногами сновали едва одетые дети, прося подаяния. В тени лежали тучные дамы, наблюдая за своим товаром. Особой популярностью у местных пользовался импровизационный зубной кабинет на свежем воздухе. За полстата или кусок мяса высохший старик с вставными железными зубами приводил в действие педальный привод своего стоматологического кресла и, кряхтя, принимал одного клиента за другим. Кей и Атлас молчали, оглядывались по сторонам, направляясь к спуску в Котлован. Крутая и очень длинная лестница, ведущая куда-то вниз. Атлас бывал здесь не слишком часто, но вот Кей тут родился.

– - Далеко дом нашего везунчика?
– - поинтересовался Атлас, с осторожностью ступая на стёртые ступени.

– - В паре кварталов отсюда. Но сначала нужно спуститься. Не отставай, -- прокричал Кей, виртуозно уносясь вниз по лестнице.

На пороге стояла мать. Заплаканная, в морщинах. На её голову была накинута прозрачная шаль, а на теле повис светлый ситцевый халат.

– - Наконец-то, -- пожимая руки посланников Асмиллы, приветствовала пожилая женщина, -- он спит. Уже второй день. Когда просыпается, говорит с нами, ест, но подниматься не хочет. Жалуется на слабость и боли в суставах. Приходил местный врач, осмотрел его, сказал -- расстройство желудка и психики. Выписал таблетки. Он их пьёт, но лучше не становится. Вчера, пока он спал, мы надели ему обод. Ему что-то снилось, потому что обод записывал, светилась жёлтая кнопка. Утром он не помнил, что именно. Наверно, кошмары. Про убийства он тоже ничего сказать не может. Говорит, что ничего не разглядел.

Атлас кивнул, дескать, всё понятно, и вместе с Кейем они прошли в спальню к больному. Он укутался в толстое одеяло, вспотел и выглядел действительно неважно. Растолкав бедолагу, Атлас представился, затем попросил у матери холодной воды и кусок ткани. Атлас смочил тряпку и положил на взмокший лоб больного.

– - Зачем пришли?
– - с трудом шевеля губами, спросил парень. Его звали Ант, хотя в кругу друзей это имя и не прижилось.

– - Помочь, -- тихо произнёс Атлас и снова охладил тряпку.

– - Как?

– - С тобой случилось нечто страшное. Можешь рассказать, кто на вас напал?
– - Атлас скривил сочувственную мину. Ему было жалко немощных, старых и слабых. Сейчас перед ним развалился крепкий молодчик, который ещё пару дней назад колол дрова и копал траншеи для трубопровода.

Ант замотал головой и снова уткнулся в пропитавшуюся потом подушку.

– - Вы напугали его!
– - кинулась к сыну мать, но Кей вежливо и вместе с тем настойчиво остановил её и попросил не вмешиваться.

– - Эй, парень, ты можешь довериться нам, -- с интонацией, полной участия, проговорил Рензо.
– - В конце концов, произошло тройное зверское убийство! А ты -- единственный, кто видел этого выродка!

– - Чернота, дым, серый туман, -- запричитал Ант!
– - Я видел ничто. Это не имело формы и не казалось чем-то осязаемым. Удушье! Схватило за горло и давило, пока я не потерял сознание!

– - С чего всё началось?
– - спросил Кей.

– - Точно не помню. Мы шлялись по району. Зашли в пивную, пропустили пару рюмок где-то ещё, потом повстречали каких-то сук, -- Ант не смотрел на Атласа, вглядываясь куда-то в стену, на которой висела большая картина с изображением бегущей лошади.

– - Каких девушек? Опиши их!
– - настаивал Рензо.

– - Не помню. Сальвадор одну из них трахнул в подворотне, мы ржали, прикрывали их от прохожих. Помню попрошаек. Одного из них отлупил Ган. Больше ничего не помню. Только тьму, едкий туман. Он пришёл из ниоткуда и высосал все силы. Да, поганый, сучий туман. Удушье и боль.

Ант вздрогнул, его тошнило. Он опустил голову, и вырвал в медный таз, заранее приготовленный на полу.

– - Тебе снились сны?
– - продолжил расспрос Атлас, когда Ант пришёл в себя.

Парень кивнул:

– - Одно, и тоже каждый раз с тех пор, как стали подкашиваться ноги.

– - Туман, тьма и тени?
– - спросил Атлас, приподняв свои брови.

Ант снова ответил кивком.

– - Можно мы возьмём обод и, как следует, изучим записи, Ант?

– - Берите, не жалко, -- разрешил больной и, решив, что разговор закончен, укутался в одело.

– - Дайте мне ваш картридж, -- попросил Атлас у матери Анта. Взяв пошарпанный чёрный прямоугольник, Атлас вставил в него статусную карту и ввёл четырёхзначное число. Затем подтвердил перевод, коснувшись подушечкой большого пальца сенсорного экрана считывателя. Картридж пиликнул, подтвердив завершенность операции. Уникальный и простой код.

– - Что вы делаете?
– - картинно возмутилась усталая мать. Она всё прекрасно понимала. Атлас перевёл на её личный счёт тысячу статусных единиц. Благородное пожертвование, если учесть, что на двенадцать ст.ед. покупался свежий, белый хлеб, а за триста ст.ед. можно было позволить себе один крохотный подпольный кохлеарный имплант или, например, замену фаланги пальца на искусственный протез.

"Обод" выдумали учёные неприступной Детры, которым стало любопытно, чем занимается мозг во время сна. Они провели серию опытов, смогли зафиксировать изменения состояния сознания в разные фазы сна. Более того, была написана программа, в которой, пусть и схематично, объяснялось бы то, что видит человек, пока грезит. Своего рода виртуальная реальность в виде модели или шаблона, который накладывался на общепринятые очертания мира. Так, если во сне кто-то видел собаку, программа распознавала линии знакомого ей животного и подбирала конкретные параметры. Если псом был бульдог или ротвейлер, в базе данных отыскивалось изображение нужной породы и проецировалось на картинку сна. Движения, звуки, повадки и явления также моделировались и записывались в громадное хранилище, откуда проникали в сновидения. На рендеринг одного короткого сна уходило в среднем часа два. Результат был всегда. Даже самые трудные и запутанные сны принимали очертания и хоть о чём-то, да говорили своим чтецам. Атлас был докой в прочтении снов. Этому ремеслу он обучился самостоятельно, штудируя учебники и видеокурсы, присланные из Детры. И, конечно, он много практиковался. Просмотрев снов с избытком, он мог сходу объяснить, что значит тот или иной символ, если представала несуразная абстракция. Сон изменился и впитал новое значение. Теперь в некотором смысле он стал искусством, чересчур странным и совсем непознанным. И уликой. Церковь Асмиллы получила научную находку в дар от единомышленников из Детры. Цель "обода" -- знать, не проникла ли преступная жестокость в души послушников Асмиллы, видеть скрытые страхи и уметь вовремя пресечь всякое зло. Порой записанные сны помогали чтецам увидеть большие беды наперёд. Однажды Атлас Рензо узрел мать, которая намеревалась сжечь себя и своих детей, часто об этом размышляла, представляла, как всё пройдёт. Поданные Асмиллы забрали семью в монастырь, очистили душу матери от происков Хсара и заставили поверить в добро. С тех пор при каждом удобном случае любой прихожанин вспоминает эту историю и ещё десяток других, похожих, и не менее жутких.