Чтение онлайн

— Это он тебе рассказал?

— Да. Его убеждения сильно отличаются от мнения большинства, но он это тщательно скрывает. Мне это известно, потому что в детстве мы учились вместе и дружим до сих пор. Он рассказал мне первый, зная, что я не доложу на него.

— А почему ты рассказываешь об этом мне? — спросил я в недоумении.

— Потому что, Маркус, мы держим курс на Оркенокс и будем там через десять часов. У меня нет сомнений, что вы выиграете это испытание. И должны знать, что после у вас будут союзники, потому что самое страшное начнётся после, — Люциус многозначительно помолчал и продолжил: — Поверьте, все оставшиеся без внимания наследники не перестанут пытаться вас убить. Эти три года станут самыми сложными в вашей жизни. Но если станете королём, они успокоятся, зная, что вы властны истребить их всех.

— Как можно хотеть истребить свою семью? — я не переставал удивляться.

— К сожалению, вам ещё предстоит это узнать. А пока я должен подготовить вас к испытанию. Наблюдать будет вся Вселенная!

— Прямая трансляция на инфо-датчики?

— Да. Все хотят увидеть вас после событий на Астре и Морфуле. Люди и прочие расы увидели в вас надежду на лучшее будущее.

Мы дошли до моей каюты, и Люциус открыл передо мной высокую дверь. Это была та самая каюта, из которой меня выбросило в космос два года назад. Иллюминатор починили и оградили дополнительным слоем защитного поля.

— Теперь здесь самое безопасное место на корабле, — улыбаясь и пропуская меня вперёд, произнёс Люциус.

— Всегда, когда ты это говоришь, происходит что-то ужасное, — подметил я, улыбаясь в ответ.

— Тогда беру свои слова назад! — рассмеялся Люциус. — Вы можете привести себя в порядок и поспать, на это есть ещё восемь часов. Оставшихся двух часов нам хватит на подготовку.

Я поблагодарил своего союзника, и тот закрыл дверь каюты. Мой взгляд сразу упал на шелковистые простыни и белые одеяла на мягкой кровати. «Если жить мне осталось не больше суток, стоит выспаться с комфортом», — подумал я и упал в постель, не раздеваясь.

Меня должны были разбудить только через восемь стандартных часов, но пришлось вставать уже через пять. Было сложно разомкнуть глаза, спалось слишком сладко. За мной пришёл Люциус, и всё, что мне удалось разобрать в полудрёме, — это то, что моя мать желала пообедать со мной. Про себя я вспоминал её самыми неприятными словами всё потому, что не привык мало спать из-за долгих ночей Ардентальта и Контуральта, где можно спать по десять часов к ряду.

Люциус принёс мне новую одежду. Это был костюм с диагональными белыми линиями, обтекающий меня с шеи до пяток. Он также, как и скафандры, растягивался точно по размеру, но был более свободным и даже удобным. Я умылся, переоделся, завязал волосы в привычный хвост. За время путешествий они сильно отрасли, и Люциус постриг их мне до плеч, чтобы не мешали. О красоте не думал вовсе, а только тянул время, чтобы как можно меньше общаться с матерью.

Химера ожидала меня на верхней палубе. Она сидела за антигравитационным столом напротив стены-иллюминатора, облачённая в чёрное кружевное платье. С того места открывался прекрасный вид на глубокий манящий космос.

— Прошу, садись, — обратилась ко мне она, указывая на место напротив неё.

Заспанный, я сел напротив матери и старался не смотреть на неё. Я вглядывался в пучину движущегося космоса, мысленно отыскивая свою звезду. Нам подали чай из багровых листьев. Я взял кружку, ощущая тепло напитка и продолжал всматриваться в отблески светил.

— Есть хочешь? — спросила мать.

Я покачал головой и отхлебнул чай, пытаясь проснуться и собраться с мыслями.

— О чём ты хочешь поговорить? — я не отводил глаз от иллюминатора.

— О тебе, — краем глаза я увидел, как уголки её губ приподнялись, но она всё также сохраняла холодность и выдержку.

— Можно поконкретнее?

— Ты мог остаться на Контуральте и прожить там всю свою долгую жизнь. Я знаю, что Гораку не признал бы тебя без твоего желания. Так почему же ты согласился?

Вопрос застал меня врасплох, я подумал и не хотя ответил:

— Я внезапно понял, что обязан попробовать что-то изменить.

— Что изменить? — Химера попыталась выразить удивление.

— Мир, конечно же, — усмехнулся я, делая очередной глоток горячего напитка.

— Маркус, поконкретнее, — передразнила она мягко, но со всей серьёзностью.

— Я хочу изменить то допущение, что одобряла наша семья миллионы лет, — ответил я, опуская прозрачный стакан на стол.

— Поверь, наша семья обладает такими средствами аналитики, что не могла ничего упустить.

— И всё же. Когда Либера начала объединять Вселенную она следовала не своей идее. Не столь важно вдаваться в историю, только в саму идею. Она хотела общий мир для всех созданий Вселенной, которые будут равны. А что же получилось? — я говорил так серьёзно, как никогда раньше. — Получилось господство человеческой расы. Это не плохо, но и не хорошо для самой Вселенной. Эволюция людей остановилась с контролем генной инженерии, где почти каждому младенцу в утробе матери корректируют жизненный код. Что происходит с остальными расами, и так известно. Но это противоречит развитию Вселенной. Звёзды наблюдают за процессом угнетения рас миллионы лет и не могут позволить эволюции Вселенной остановиться.

— Как ты смог сделать эти выводы? — удивлённо спросила мать, и в этот раз это было искренне.

— Я слышу шёпот звёзд. Они и есть свидетели прошлого и будущего. И я тут по их воле, — я взглянул в холодные глаза моей матери.

— Если ты станешь королём, ты будешь в праве распоряжаться властью, как тебе заблагорассудится. Я не могу знать будущего, и моё время истекает, — она ненадолго задумалась и, помолчав, спросила: — Изабелла говорила тебе, что в нашем роду пересекаются шесть рас из семи существующих?

— Да, а планетотворцы появляются от слияния генов всех оставшихся рас. Собственно, так и появился я. Насколько мне известно, раньше семья с людоедами не пересекалась.

— Всё верно, только вот… — она снова замолчала вдруг и продолжила более уверенным тоном: — Ты должен был бы узнать это после коронации, а не до. Но смысла нет утаивать дольше. Либо эта информация поможет тебе, либо ты унесёшь её в могилу. Род Гиронимус основала Либера, когда существовало пятьдесят всевозможных разумных рас. Она роднилась только с королями людей, но вот её дети пошли дальше. Огромной цепочкой до наших дней дошёл союз из сорока девяти рас, пересекающихся в наших генах.

Я вопросительно посмотрел на неё. Химера активировала голо-монитор посредине стола и продолжила:

— Это цепочка ДНК обычного человека, — она вывела изображение многомерных звеньев голубого цвета одной цепи. — А это моя цепочка, — и она показала мне множество цепочек, сплетающихся в одну. — Тут сорок девять цепочек.

— Удивительно, — прошептал я.

— А это твоя, — мать взмахнула рукой, и на голо-мониторе показалось пятьдесят цепочек огненного цвета, сплетающихся в одну единую систему.