Чтение онлайн

Из письма: «Мой зять устроил скандал в то время, когда моя дочь была на последнем месяце беременности. Она так сильно кричала и плакала, что внучка, будучи в ее животе, получила внутриутробный испуг. Как можно полечить такого ребенка?»

Отчитывают такого ребенка три зари кряду. Читают над ним, пока он спит, до восхода солнца.

Читают так:

Помните: если вы покупаете дом или квартиру, будьте осторожны. Предупредите прежних хозяев, чтобы они ничего после себя не оставляли: ни пустых банок, ни мелочи, ни булавок. Вам не нужны чужие вещи, даже новые. Красивая статуэтка, «забытая» на окне, может погубить всю вашу семью. Не стесняйтесь и требуйте, чтобы прежние хозяева оставили идеально чистый дом или квартиру. Они должны забрать даже дверной коврик.

Если вы все же недосмотрели или просто хотите подстраховаться, прежде чем вы внесете свои вещи, обойдите все комнаты с зажженной церковной свечой, читая при этом такой заговор:

К сожалению, очень много случаев, когда люди, не думая, что делают, выкалывают глаза на фотографии. К счастью, и способов лечения подобной порчи много. Вот один из них. В четный день любого месяца, до заката, соберите смолу с хвойных деревьев.

Сразу же хочу оговориться, что такая смола всегда должна быть у мастера под рукой. «Припасок места не пролежит, – говорила моя бабушка. – Может быть, кому когда и поможет». Итак, собрав смолу, по дороге домой ни с кем не разговаривайте. Обратите внимание, что порчу лечат в нечетный день.

Возьмите испорченную фотографию и положите ее на середину стола. Зажгите церковную свечу, купленную в сочельник (такие свечи тоже должны быть у каждого мастера, впрочем, как и свечи, купленные во все большие церковные праздники). Растопите на кончике ножа смолу и аккуратно залепите ею дырочки на фотографии, негромко читая при этом такой заговор:

Из письма: «Моя мама долго была парализована. Не знаю, стоит ли говорить, как тяжело родственникам ухаживать за такими людьми. Некоторые больные лежат пластом много лет, ходят под себя. Их нужно кормить с ложечки, все время ворочать, чтобы не образовывались пролежни, убирать за ними, стирать… Да что там говорить, и физически, и морально очень тяжело ухаживать за парализованным человеком. Помню, что у меня дома в то время повсюду висело постельное белье, которое не успевало высохнуть – простыни пачкались очень быстро. Я не могла выйти из дому лишний раз, не говоря уже о том, чтобы пару дней отдохнуть. Да какое там отдохнуть, даже в магазин не пойдешь лишний раз, так как страшно было больную оставлять. Невольно мне в голову приходили мысли: „Уж умерла бы поскорее, все равно ведь надежды нет. А так бы сама отмучилась и мы бы больше не страдали“. А потом от меня ушел муж, заявив, что ему надоело, что в квартире все время стоит вонь, а я совсем не обращаю на него внимания. Мужа своего я любила, а тут еще представила, что теперь мне все придется делать одной, и от горя и страха совсем потеряла голову. В отчаянии я закричала на мать, что она испортила мне всю жизнь. После этого она перестала есть, и все тут. Целыми днями она смотрела в стену, не желая разговаривать со мной. Фактически она умерла от истощения. Когда подошел ее смертный час, она на последнем вздохе прокляла меня. С этими словами и умерла. Не прошло и месяца после похорон, как я превратилась в древнюю старуху: на лице – морщины, волосы – седые, вместо тела кожа да кости. Теперь я все время чувствую слабость, у меня пропа ли все желания, и каждый новый день для меня – это пытка. Мне становится все хуже и хуже. Я чувствую, что умираю. А тут еще соседка как-то зашла ко мне и сказала, что дома у меня пахнет смертью. После этого я окончательно поняла, что обречена».

К сожалению, не редки случаи, когда, находясь при смерти, человек проклинает своих близких. Обычно после этого проклятый человек заболевает и очень скоро погибает. Но отчитать можно даже такое страшное проклятие. Для этого в первую пятницу после новолуния сходите в церковь, купите семь свечей, но сдачи с покупки не берите. Подойдите к иконе Богородицы и поставьте у нее три свечи, остальные зажгите у иконы Спасителя и, перекрестившись, скажите:

Из письма: «Никогда бы не подумал, что решусь покончить жизнь самоубийством, но, похоже, у меня нет другого выхода. Простите меня, мама, сестренка, на коленях молю, знаю, какое горе причинит вам мой уход из жизни, но я не могу поступить иначе. Вот уже год я живу в непрекращающемся кошмаре, и сил бороться у меня не осталось. Я понимаю, что все бесполезно – оно сильнее меня. Вы думаете, что я сошел с ума. Если бы я просто сошел с ума, у меня еще была бы надежда. Но, к моему величайшему сожалению, я не сумасшедший. Помните, прошлым летом я решил подработать и подрядился копать могилы на местном кладбище? Неприятная работа, конечно, но ведь и ее кто-то должен делать, к тому же мне обещали неплохие деньги. Работали мы вчетвером. Чтобы хоть немного разрядить обстановку, мы непрерывно болтали во время работы о всяких пустяках или травили анекдоты. В тот роковой день стояло настоящее пекло, мы пришли на работу пораньше, чтобы закончить работу до наступления жары. Вырыли яму и присели отдохнуть. Два моих напарника пошли в администрацию – узнать, есть ли еще какая-нибудь работа, – а я остался сторожить лопаты. Мой третий напарник в тот день на работу не вышел.

Тогда я сидел один в теньке и размышлял о том о сем, и тут мимо меня прошла какая-то старуха с сумкой, в которой что-то позвякивало – наверное, она собирала пустые бутылки. Дойдя до вырытой могилы, она остановилась и спросила: „Кому роете домик?“ Я устал, мне хотелось пить, а тут ко мне привязалась эта старуха. „Сейчас задаст пару вопросов для отвода глаз, а потом начнет деньги клянчить“, – решил я и грубо сказал ей, чтобы она топала отсюда, да поскорее. Бабка не ответила, лишь внимательно на меня посмотрела. Тогда я разозлился еще больше и обругал ее. Неожиданно старуха вытянула перед собой руку и сказала: „Душа твоя, как у злой собаки. Не знаешь людей – не лай! Будешь ты, парень, плакать и кончишь с веревкой на шее. Скоро сам в такую яму ляжешь“. Сказала она это и ушла. Я ей вслед крикнул что-то грубое, но она даже не обернулась. Тут я подумал: где же это ребята так долго ходят, поесть решили, наверное, и бросили меня тут одного? И вдруг слышу голос: „Не один ты, а со мной“. Оглядываюсь – поблизости никого нет. „Почудилось“, – подумал я. В ту же минуту я снова услышал тот же голос: „Нет, не почудилось, это я с тобой“. Я возьми и вслух скажи: „А ты кто?“ – „Я Иван, меня вчера схоронили“. Тут мне стало страшно. Думаю, совсем я свихнулся: сам с собой разговариваю, кто услышит – засмеет. А голос все не унимается, болтает и болтает без умолку: „Сейчас напарник твой придет, пойдете бабе одной яму рыть, а другой твой напарник за пивом побежал, позже явится“. От страха я зажмурился и сидел без движения, боясь пошевелиться. Да и как тут не испугаться?! Через пару минут действительно пришел мой напарник и сказал: „Друг мой за пивом сейчас сгоняет, а мы с тобой пойдем еще одну яму копать, вон там, у рощи“. (Мы старались не произносить слова „могила“ и всегда говорили „яма“.)

Я сразу же спросил: „Не знаешь, для кого яму заказали?“ – „Для женщины, говорят“, – ответил напарник. В тот день голос я больше не слышал. На следующее утро я проснулся оттого, что кто-то толкнул меня в спину и, как только я открыл глаза, сказал: „Вставай, время семь часов, проспишь ведь“. Голос был тот же самый, что и на кладбище, и я спросил: „Это ты, Иван?“ Он ответил: „Я, кто же еще?“ Когда я завтракал, ясно слышал, как он сплюнул и сказал: „Жрешь ты, парень, ну как свинья“. Перед самыми воротами кладбища я снова услышал голос: „Ладно, копай, только не халтурь. Плохо, когда тесно“. И тут я спросил: „Как, говоришь, твоя фамилия?“ – „Фролов“, – ответил голос и замолчал. Я кинулся в домик администрации, нашел там регистрационный журнал, в котором обнаружил, что три дня назад действительно похоронили некоего Ивана Фролова. Посмотрел, в каком квартале и под каким номером могила, и пошел ее искать. Нашел я ее быстро. Встал перед ней как дурак и начал рассматривать фотографию – и тут снова услышал голос покойного: „В жизни я был лучше, а на фотографиях всегда не получался“. Не задумываясь уже о том, что делаю, я спросил покойника, отчего тот умер. „Да по пьяни дело было“, – получил я ответ. Я ему на это: смерть, мол, не из лучших. Покойник тут обиделся и сказал, что у меня и того хуже будет, уж лучше по глупости и по пьяни, чем самому добровольно в петлю полезть.

С тех пор я не мог найти себе места: и дома невозможно находиться, и на кладбище страшно приходить. Однажды я решился и пошел к врачу. В поликлинике меня выслушали и дали талон к психиатру. Тут я испугался: понял, что никто мне не поверит и чего доброго еще в психушку упекут. Так я к врачу и не пошел. Пытался рассказать знакомым о происходящем, но те от меня как от зачумленного шарахались. Кто-то решил, что это я так развлекаюсь, страшилки всякие рассказываю; кто-то посоветовал молчать, иначе меня быстро в больницу упекут.