Чтение онлайн

– Сначала надо было носовые набить, а потом винты враздрай врубать, – оценил ситуацию вахтенный, – теперь им надо метров на 70 свой дредноут от авианосца оттаскивать. Вот так и бывает, когда от желания форсануть до форс-мажора остаются считанные метры, от-то был бы завтра торжественный смотр с разбитыми у французов и американцев носами.

Старший кок, старшина II статьи Зинченко задумчиво теребил глянцевые листы с цветными фото французской поваренной книги. Стоящий рядом капитан-лейтенант Богомолец, глядя в карманный словарик, пытался перевести рецептуру первого блюда – супа с шампиньонами.

– Вы мне, главное, ингредиенты, товарищ капитан-лейтенант, ингредиенты, а как сготовить, я и сам соображу.

– Сам ты «ингредиент хренов, – раздраженно заметил Богомольцев, – что я тебе, во французском ресторане работал шеф-поваром, сам должен знать, если Дюма читал, там в «Трех мушкетерах» Портос соревнуется с Людовиком, кто больше супа съест, а где мы эти шампиньоны для него найдем.

Помощник кока старший матрос Белов дернул его за рукав.

– Слушайте, а давайте мы им грибной суп из наших белых грибов законопатим. Мне их целый мешок прислали. В этом году этих белых, спасу нет, прямо как к войне.

– Типун тебе на язык, давай, тащи, – скомандовал Богомольцев. Он внимательно осмотрел белый полотняный мешочек с грибами, достал несколько штук, разломил.

– А что, вроде чистые, без червей.

– Да у меня дед – главный грибник в Бело-бережском санатории, там сосновый бор реликтовый недалеко от Партизанской поляны. Так он грибы берет только маленькие, разрезает пополам от ножки до шляпки и так и сушит. Тут все чистые, отборные.

Богомольцев недоверчиво хмыкнул:

– Да ну тебя, отравит еще твой «брянский партизан» высоких гостей и международный скандал получится.

– А что, мы же их недавно готовили для контр-адмирала, вроде бы даже похвалил тогда, – вмешался старший кок, – а то все говорил, что закормили его флотским борщом и компотом из сухофруктов.

– Ладно, давай попробуем, доставай свои грибы, но чтобы каждый грибок проверил, а то накормим мадам Матье, – он даже поперхнулся от страшной мысли. – Каждый гриб, – дважды подчеркнул наш «смотрящий». – Напишешь своему деду потом, мол, кормили твоими грибами великую французскую певицу. Как деда-то звать?

– Демьян Федорович Давыдов.

– Ух ты, прямо в самом деле партизана.

– Так он и в самом деле партизаном был, всю войну в бригадной разведке, а до войны НКВДэшник.

– Ну ладно, товарищ «проверенный» не подведет, – усмехнулся Богомольцев.

Сима закончил изучать ТТД палубного истребителя «Крусейдер» и сбросил справочник на палубу каюты. Читать в судовой библиотеке было уже нечего, и он со скуки перелопачивал справочник флотов стран НАТО по разделу палубной авиации.

«О блады, о блады, о блада, о-о-о!» – неслось из судовой трансляции. Сима выскочил с койки, потанцевал сам с собой, кружась по палубе и щелкая деревянными подошвами вьетнамок в такт музыке, его тонус, настроение, да и просто молодое тело требовали выхода энергии, накопившейся во время лечения. Он оделся и пошел на бак взглянуть на Шербурскую гавань повнимательнее. Это вообще-то могло ему и пригодиться, хотя он об этом не думал, главное «потягать» штангу да погутарить со свободными от вахты матросами-земляками.

Примерно в то время, когда Сима покидал свою порядком надоевшую каюту, по кормовому трапу «Сенявина» поднимался главный корабельный кок с авианосца «Клемансо», удивительно похожий на генерала Де Голля. Выглядел он, правда, еще внушительнее ввиду незначительной, но заметной полноты. Кок важно прошествовал по палубе, ловко нырнул в предупредительно открытую дверь в камбузный коридор, придирчиво осмотрел камбузные плиты, оборудование, заглянул в холодильники, которые, конечно, были староваты, аммиачные, а не фреоновые, затем неопределенно хмыкнул, осмотрев разложенные на разделочных столах мясо и зелень. В течение 15 минут шла лекция-нотация в виде саморекламы: кого он поил и кормил, при этом француз похвастался, что его клиентами неоднократно были командующий французским флотом, министр обороны, а однажды он готовил президенту Де Голлю, и тот его похвалил. Перешли к меню праздничного обеда: как ни странно, но француз не забраковал сушеные грибы из брянских лесов, когда ему показали в справочнике их внешний вид и перевели название.

– Во Франции такие грибы большая редкость и очень ценятся, так что их вполне можно использовать в грибном супе вместо шампиньонов.

Подошедший начпрод капитан-лейтенант Стрекалов спросил как и когда подавать черную и красную икру: на бутербродах или разложить ее в розетки, либо поставить вазочки, чтобы гости могли ее просто черпать. «О, кэвиа, кэвиа», – мечтательно закинув глаза к небу, то бишь к подволоку камбуза, пропел француз.

– Так, ну-ка пусть снимет пробу, принесите ему икры, – приказал Стрекалов и через переводчика капитан-лейтенанта Богомольца попросил французского кулинарного Де Голля отведать русской икры, наивно полагая прорваться таким образом к его расположению через желудок. – Так, быстро сделайте бутерброды: черную икру с черным хлебом, красную с белым, – прикрикнул он на камбузных матросов.

Первый бутерброд с черной икрой плавно поплыл ко рту гиганта, он одобрительно кивнул, прожевав его и отправив далее в свое внушительное чрево. Богомольцев шустро подал красиво смотрящийся со светло-гранатовыми камешками, чуть трепыхающимися на белой булке, бутерброд с красной икрой. Кок величественно прожевал: этот вкус ему был ранее не очень знаком. (Норвежцы еще не научились, как сейчас, выращивать лососей в садках и продавать по всей Европе красную икру.) Богомольцев быстренько подал второй красно-белый. На этот раз кок удовлетворенно хмыкнул, чуть прищурив глаза от удовольствия.

– Сделайте розетки, – сказал он Богомольцеву. – Чтобы у каждого клиента был бутерброд с черной, и бутерброд с красной икрой, – перевел капитан-лейтенант Богомолец.

– Да почему по одному бутерброду-то, у нас красной икры целый бочонок, чего ради бутерброды сушить? Короче, сделаем по бутерброду тот и тот в розетке и наложим в вазочки, если кому-нибудь не хватит, – резюмировал старший кок «Сенявина».

– Так, – подвел черту под икряным фуршетом начпрод Стрекалов. – Дайте ему пару банок черной и насыпьте трехлитровую банку красной, да аккуратнее так, крышечку запечатайте, чтобы было видно, что у нас ее море. И смотрите, чтобы чисто, без плевы, чтоб все было чин-чинарем.

После вручения презента советско-французское боевое сотрудничество в кулинарии достигло апогея. Француз расписал регламент обеда, рецептуру блюд, что и как называется, и даже техпроцесс изготовления, дал перечень недостающих ингредиентов – от оливкового масла до спаржи и пообещал помочь хорошим французским вином из запасов «Клемансо», поменяв его на водку.

Подошедшему на камбуз капитану II ранга Стеблову было доложено, что торжественный обед с помощью французской стороны будет обеспечен в самом, что ни на есть надлежащем виде. Генерал Де Голь от французской кулинарии важно прошествовал на корму «Сенявина», чуть кивнул провожавшему его переводчику, капитан-лейтенанту Богомольцу, и перенеся запечатанную стеклянную банку с красной икрой в левую руку довольно легко для своей комплекции спустился, отдав честь флагу корабля.

Тем временем события в команде мичмана Первелова развивались с одной стороны может не очень последовательно, но с другой как довольно целеустремленно ведомая нашим «коммандером» акция, направленная на добывание знаменитых сувенирных шербурских зонтиков, о которых местные аборигены вообще-то и не подозревали, до белых парадных туфель 49 размера дело еще не дошло. С другой стороны, эти события все более подтачивали незыблемые как скалы скульптурные «облико морале» советских моряков.

Маленький шербуржанец потянул мичмана Первелова за рукав и что-то пролепетав, указал направо в маленький переулок. Паньшин перевел, что тот знает, где загнать часы. Однако тут вмешались французские барышни, у них возникло желание получить фотографии сразу, о чем они поведали нашему толмачу с жаром размахивая руками: дескать, вы уплывете завтра, а что на память нам оставите. Матрос Васин сказал, что фото он сможет сделать только после отхода корабля, да и то не сразу. Наступила довольно грустная пауза, но тут «мадам де Лавальер» толкнула в затылок чуть запоздалая мысль про ее дядю Мориса, который содержал небольшое фотоателье на ля Круазет. Наша блондинка радостно воздела руки и воскликнула: