Чтение онлайн

Свадьба состоялась очень тихо и скромно, и первое время такой же тихой была и жизнь супругов, но затем Александра Григорьевна поняла, что ее мужа, человека доверчивого и непрактичного, попросту обкрадывают, и что некоторых служащих надо срочно удалить. Она посчитала первым своим долгом освободиться от запутавших его управляющих и людей, злоупотреблявших доверием. Кроме того, став графиней Шереметевой, Анна Григорьевна стремилась всячески подчеркнуть свой новый, более высокий социальный статус. Это проявлялось, например, в том, как она занималась благотворительностью. Если граф предпочитал делать добро так, чтобы как можно меньше публики это видело, она, напротив, стремилась к наибольшей публичности.

Графа эти новые порядки в доме и его жизни раздражали, но неуемная жажда деятельности не покинула его жену даже с рождением сына Александра, крестным которого стал сам император.

Однако вскоре случились перемены гораздо более глобальные и болезненные для графа – освобождение крестьян.

Граф был одним из крупнейших землевладельцев, ему принадлежали земли с крепостными крестьянами в разных уездах Владимирской, Воронежской, Курской, Московской, Нижегородской, Орловской, Рязанской, Санкт-Петербургской, Симбирской, Смоленской, Тульской, Харьковской, Ярославской губерниях, конный завод в селе Серебряные пруды Веневского уезда Тульской губернии, четыре каменных дома в Петербурге и два в Москве, дачи на Петергофской дороге и в Павловске под Петербургом и в селах Кусково и Останкино под Москвой, несколько имений в Лифляндии, в Пензенской и Тверской губерниях, а также несколько каменных и деревянных строений в Москве, Петербурге и Кронштадте. В общей сложности ему принадлежало в тринадцати губерниях более ста пяти тысяч душ.

Благосостояние графа Шереметева сильно пошатнулось, но сын его впоследствии писал о том, что в столицу стали съезжаться депутации от крестьянских обществ «для изъявления благодарности и верноподданнических чувств» государю, и крестьяне Шереметева «…явились к отцу с настоятельной просьбой самому вести их к государю – что без него они не желают подносить хлеба-соли и отделять себя от него в такую знаменательную и торжественную минуту. Отца это заявление очень порадовало и утешило… В назначенный день отец отправился во дворец во главе крестьянской депутации… и это появление отца с крестьянами, видимо доставило, удовольствие государю. Он обласкал крестьян и указал на тесную и живую связь их с такими помещиками, каким был мой отец».

Шереметев вынужден был сократить свои личные расходы с тем, чтобы не сокращать расходы на благотворительность. Он по-прежнему помогал различным общественным организациям, но после отмены крепостного права с финансированием расходов Странноприимного дома сложилось катастрофическое положение, и Главной конторе графа Шереметева приходилось изыскивать дополнительные суммы.

Когда граф решил составить завещание, жена едва не убедила его исключить из завещания первого сына и оставить все Александру. Лишь в последний момент Дмитрий Николаевич одумался и оставил старшему сыну в наследство Фонтанный дом.

Остальное наследство было поровну разделено между детьми и женой графа.

Кроме того, в своем завещании граф Дмитрий Николаевич Шереметев возлагал на старшего сына обязанность попечителя Странноприимного дома.

Умер граф 12 сентября 1871 года. На пороге своего кабинета в Кусково он замер, пошатнулся и упал замертво.

«Крестьяне несли его на руках через всю Москву, к пути следования в Александро-Невскую Лавру, где, согласно завещанию, погребен он был рядом с отцом и матерью, графиней Прасковьей Ивановной. Когда он лежал в гробу, черты лица его выпрямились, и меня поразило сходство его с нею!» – писал с горечью его сын Сергей Шереметев.

Младший сын, Александр Шереметев, унаследовал усадьбы Ульянка, Вороново и Александрино.

Сначала, как и большая часть его родственников, Александр избрал военную службу. Он окончил Пажеский Его Императорского Величества корпус и стал адъютантом главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа, затем шталмейстером двора, офицером для особых поручений при Военном министерстве, флигель-адьютантом и майором свиты.

Но истинной его страстью была музыка. Он брал уроки фортепиано у Теодора Лешетицкого и уроки вокала у Ивана Мельникова, а затем основал частный оркестр, который с 1898 года начал давать «народные» – то есть общедоступные – симфонические концерты.

Поскольку Александр принадлежал к состоятельной семье, то он, как и другие Шереметевы, занимался благотворительностью, которая также носила музыкальный характер. В 1908 году пожертвовал 20 000 рублей на учреждение стипендий имени Н. А. Римского-Корсакова в Петербургской консерватории. По его инициативе в Петербурге были установлены мемориальные доски Александру Даргомыжскому, Милию Балакиреву, Александру Серову и Модесту Мусоргскому.

Император, оценив его старания и явные организаторские способности, доверил ему руководство Музыкально-историческим обществом Санкт-Петербурга, концерты которого составляли заметное дополнение к музыкальной жизни российской столицы: благодаря этому обществу, в Петербурге звучали произведения таких авторов, как Ян Сибелиус и Рихард Штраус, а в 1913 году по инициативе Шереметева в город приехала Фелия Литвин, чтобы исполнить партию Кундри в опере Рихарда Вагнера «Парсифаль». Это была премьера оперы в России, и прошла она с большим успехом. Долгое время в свете только и разговоров было о несравненной Литвин и о том, как хороша стала культурная жизнь Петербурга благодаря Шереметеву.

Несомненные таланты Шереметева вскоре позволили ему занять должность начальника Придворной певческой капеллы – старейшей профессиональной музыкальной организации, которая была основана еще Иваном III как Хор Государевых певчих дьяков в Москве.

Александр и сам был выдающимся композитором. Особенной популярностью пользовались херувимские песни – «Милость мира», «Достойно есть», «Ныне силы небесные», а из светских сочинений – «Патетическая фантазия» и похоронный марш для оркестра.

Александр был женат на фрейлине графине Марии Федоровне Гейден, дочери графа Федора Логгиновича Гейдена, генерал-губернатора княжества Финляндского. У них родилось четверо детей – Елизавета, Дмитрий, Александра и Георгий.

Графиня Александра Александровна впоследствии вышла замуж за своего дальнего родственника, Сергея Владимировича Шереметева. Он был из нетитулованной московской ветви Шереметевых и, кроме того, весьма беден. Его мать – графиня Елена Строганова – совершила такой же мезальянс, выйдя замуж за человека без титула. Так же как и его бабушка, Великая княгиня Мария Николаевна, урожденная герцогиня Лейхтенбергская, когда вышла за графа Григория Строганова, которого в свете никто даже не признавал ее мужем.

Что заставило дочь одного из известнейших и богатейших людей того времени выбрать в мужья такого человека? Вероятно, она попросту без памяти влюбилась – Сергей был весьма хорош собой, с особым изяществом носил военную форму и был весьма обходителен, а его сестра Софья была на дружеской ноге со всем императорским двором.

Тем не менее, Сергей Владимирович, помня, что он внук Великой княгини, тяготился своим нетитулованным происхождением, и ему брак с Александрой сулил сплошные выгоды.