Чтение онлайн

– По имени Светлана, – закончил майор.

– Ее имени я не знаю, – признался Житков.

– Зато я их прекрасно знаю, – усмехнулся майор, – мне не надо и в картотеки заглядывать.

– Кто такие?

– Мужчина, Решетняк Всеволод Константинович, кличка Сева. Дважды судим. Трижды лежал на обследовании в психиатрической клинике, но то ли косил, то ли правда больной, так и не установили…

– А сам-то как думаешь?

– По-моему – псих натуральный.

– Ага, ну, давай дальше.

– Пару лет назад организовал банду по краже и реализации автотранспорта. Три месяца назад мы ее здорово потрясли, но его самого прижать не смогли. Сам он угонами не занимается. Его специализация – изготовление фальшивых документов и реализация краденого.

У него обширные связи, особенно на Кавказе.

– Понятно. А блондинка?

– Его родная дочь. Вот она действительно сумасшедшая. По моим последним данным, она лечится в психиатрической клинике.

– Уже не лечится, – буркнул Житков, – либо выписали, либо сама сбежала.

– Может быть, и выписали. Это такая артистка… Сара Бернар. Когда она захочет, то может сыграть роль абсолютно здорового человека.

Я, конечно, не психиатр…

– Вот тогда и не надо углубляться, – не слишком вежливо прервал его Житков. – Давай вернемся к фактам.

– Давайте, – без обиды согласился словоохотливый майор.

– А где ее мать? Что с ней?

– Та тоже была с большим приветом. Через полгода после рождения дочери покончила жизнь самоубийством. И весьма оригинальным способом.

– Это каким?

– Она опасной бритвой вскрыла себе вены, перерезала горло и спрыгнула с переходного моста на железнодорожный путь.

– Я полагаю, реанимобиль ей не потребовался?

– Нет, потребовались совковые лопаты. Она спрыгнула прямо перед тепловозом скорого поезда.

– Интересно. А теперь самое главное, Николай. Где они сейчас обитают?

– Месяц назад Решетняк жил в арендованном им доме где-то в Поливановке. Точно я не знаю, но могу уточнить.

– Когда тебе перезвонить?

– Минут через семь-десять.

– Не прощаюсь.

Крылов полагал, что теперь его трудно будет чем-нибудь удивить. Но он опять ошибся. Когда на лестнице появилась Светлана, у него отпала побаливающая после удара Севы нижняя челюсть.

На ней были высокие черные сапоги на высоких же каблуках, черный кожаный бюстгальтер с металлическими нашлепками и черные кожаные штанишки с металлической «молнией» спереди. В руках она держала черную кожаную плетку.

– Ты рад меня видеть, пупсик? – лучезарно улыбаясь, спросила она.

– С чего бы это мне радоваться?

– Но ведь ты так разглядывал меня в конторе.., а потом в машине.., хочешь, я совсем разденусь?

– Еще чего. Простудишься, не дай бог.

Улыбку на ее лице сменила гневная гримаса.

– Ты плохой мальчишка! Я тебя накажу.

Приближаясь к нему, она подняла плеть.

Крылов постепенно отступал, пока не уперся спиной в холодный чугун котла. Он решил дождаться, пока Светлана приблизится к нему, а потом ударить ее ногой так, чтобы отключить надолго, и попытаться освободиться от наручников и ошейника.

Словно прочитав его мысли, Светлана подошла к трубе и выбрала слабину цепи так, что Крылов был почти прикован к котлу. Приблизившись к нему, она рванула его новую летнюю рубашку и разорвала ее пополам.

В том положении, в каком он сейчас оказался, Крылову было очень трудно нанести задуманный удар, но он попытался это сделать. Ничего путного из этого не получилось: Светлана словно ожидала нечто подобное и легко, словно козочка, отскочила от него. Попытка Сергея дотянуться до ускользающей добычи привела к тому, что ошейник врезался ему в горло, вызвав сильную боль и кратковременное удушье. Крылов закашлялся.

– Ты очень нехороший мальчик, – сердито произнесла Светлана, и ее плеть со свистом опустилась на его обнаженную грудь.

Услышав звонок в прихожей, Смолянский подошел к входной двери и дисциплинированно, как учил его Житков, спросил:

– Кто там?

– Это я, Кирилл Суханов. Мне Валентин звонил.

– Да, да, сейчас открою.

Смолянский начал отпирать многочисленные запоры и вскоре, открыв дверь, впустил Суханова.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался он.

– Приветствую вас, молодой человек.

– А где Валентин?

– Он в своей комнате. Поскольку он здесь инкогнито, так сказать, я не рекомендовал ему выходить из нее, когда ко мне кто-нибудь приходит.

– Понятно, а где это?

– Я вас провожу. Пойдемте. Позволю себе заметить, что эта рекомендация распространяется и на вас. Не обессудьте.

Проводив Суханова, радостно встреченного заскучавшим Валентином, Смолянский вернулся к чтению речей Плевако. Необходимо было как следует подготовиться к грядущему выступлению в суде присяжных.

Не теряя времени, пока майор Истомин наводил справки, Житков связался с капитаном Ивановым.

– А-а, здравствуйте, Павел Иванович! – обрадовался тот. – Я давно вас поджидаю. Тут ваш сотрудник в ваше отсутствие такого наворотил…

– Алексей, я все знаю. И, смею надеяться, знаю побольше тебя. Дело даже серьезней, чем ты думаешь.

– А что еще случилось?

– Пока ничего, но вот-вот случится.

– Что от меня требуется?

– Необходимо срочно брать убийцу Котова.

Готовь ордер на арест и обыск. Он рецидивист, так что с этим проблем не будет.

– Кто он такой?

– Решетняк Всеволод Константинович.

– Адрес?

– Где-то в Поливановке, точно я буду знать через пару минут. Готовь людей, я за тобой сейчас заеду. Это почти по пути. Адрес впишем по дороге. Возражения есть?

– В принципе арестовать Решетняка – дело хорошее. Но мне, Павел Иванович, начальство за Лемешева житья не дает. А ваш сотрудник, не к ночи будет помянут,..

– После ареста Решетняка я лично за ручку приведу к тебе Лемешева. Ты мне, я надеюсь, на слово веришь?

– Конечно, Павел Иванович.., а когда после ареста?

– Сразу, Алексей. Как только, так сразу.

– Понял, Павел Иванович. Трех человек хватит?

– Если с автоматами и в бронежилетах, то хватит. Может быть, еще и останется.

– Понял, возьму пять. Больше все равно нет. Так я вас жду.

– Еду.

Навалившись на цепь, Светлана душила прижатого к котлу Крылова, с маниакальной монотонностью повторяя:

– Ты плохой мальчик, ты плохой мальчик…

Когда она отпустила цепь, Крылов не смог удержаться и рухнул на колени. Подойдя к нему с большими садовыми кожницами, Светлана стала резать вдоль и поперек его одежду. К тому времени, когда, шатаясь, он нашел в себе силы подняться с колен, он был практически голый.