Чтение онлайн

Миссис Алтамонт в беседе сообщила мне, что в 1882 году в Англии было учреждено ОПИ — Общество психических исследований. Его цель — проводить объективные исследования, а не просто давать утешение с помощью спиритизма.

Как позже объяснил мне Холмс, энтузиасты месмеризма и те, кто его практикует (некоторые медики предпочитают употреблять слово «гипноз»), далеки от того, чтобы поддерживать ОПИ, поскольку считают постукивания духов и верчение столов мошенничеством или глупостью.

Я заметил, что Холмс, наверно, с 1897 года много занимался этой темой. Он возразил, что стал изучать данный предмет значительно раньше:

— Два года, проведённые в Тибете, не прошли даром, Уотсон.

— Вы никогда не рассказывали мне в подробностях, что произошло в то время.

— Ваше отношение к данному предмету было весьма сдержанным, старина. Но когда мы столкнулись с необычными проблемами в тысяча восемьсот девяносто седьмом году, я понял, что те два года не были потрачены впустую.

Когда начались долгие летние сумерки и близился час нашей запланированной встречи с призраками, в доме и на улице стало ещё более знойно и душно. Дождь так и не пошёл, хотя собирался. Мать Луизы, горя от нетерпения начать сеанс, упрашивала медиумов, не проявлявших ни малейшего рвения, снова вызвать её дочь.

Когда миссис Алтамонт всплакнула, вспомнив о Луизе, Сара сказала ей:

— Как мы знаем, завеса очень тонкая, и вы должны утешаться мыслью, что ваша дочь совсем рядом.

И вдруг Абрахам проявил крайнее нежелание проводить сеанс. Он выглядел совсем разбитым и больным. Я услышал, как он тихо предложил сестре отказаться от их плана и немедленно покинуть этот дом.

У Сары ушло несколько минут на спор с Абрахамом. Она всячески умасливала его, уговаривая продолжать.

Я старался не показывать вида, что слушаю. Её последнее замечание, по-видимому, решило исход дела:

— Вспомни о ночных горшках и грязных сапогах!

Сеанс был назначен на одиннадцать часов, но задолго до этого мы заметили возрастающее нетерпение хозяйки, которая хоть и вежливо, но настойчиво подгоняла нас, и собрались в библиотеке.

Я впервые оказался в комнате, где должен был состояться спиритический сеанс, и осматривал её очень внимательно. Интересно, не собираются ли Керкалди использовать хитрую деревянную конструкцию, которая носит название «шкаф духов»? Я слышал о таких устройствах и знал, что их любят некоторые медиумы. Другие спириты просто завешивали угол комнаты простынёй или одеялом, таким образом достигая той же цели — концентрации «силы духов».

Когда я заговорил об отсутствии подобного устройства, миссис Алтамонт сказала, что ей приходилось видеть, как им пользуются другие, затем добавила — как мне показалось, с гордостью, — что Керкалди могут и без этого легко перебрасывать мостик в потусторонний мир.

Тем не менее я не исключал возможности обмана и был всё время начеку. По моему мнению, за панелями из старого дуба, которыми были обшиты стены, и за встроенными книжными шкафами легко можно было скрыть потайную дверь. Сначала я подумывал о том, чтобы тщательно это проверить, но потом решил, что, будь в доме Алтамонта нечто подобное, он бы, разумеется, об этом знал.

Как в большинстве домов, библиотека здесь находилась на первом этаже. Она сообщалась с остальной частью дома через две двери. В одну из них мы вошли сюда из главного зала, другая же, в противоположной стене библиотеки, выходила в узкий коридор, который вёл в кухню и помещение для слуг.

Послышались отдалённые раскаты грома, когда мы расселись за массивным круглым столом из тёмного дерева, стоявшим в центре комнаты. Между тем слуги, выполняя приказ хозяйки, закрывали все окна и задёргивали тяжёлые плотные портьеры. Включили электрическую люстру: предметом гордости владельцев Норбертон-Хаус была модифицированная система «Сван» для генерирования тока, восходящая к 1880-м годам. Однако в углах комнаты было темно, и я начал ощущать, что атмосфера в библиотеке гнетущая.

Два больших старинных зеркала, одно в золотой, второе в серебряной раме, висевшие на восточной стене, теперь были очень слабо освещены. В этой комнате, находившейся в юго-западной части дома, наверно, было очень светло в солнечный день благодаря множеству окон. В южной стене были три стеклянные двери почти до самого потолка, выходившие на узкую террасу. За стеклом я увидел сад, по которому Алтамонт водил нас с Холмсом.

Снова загремел гром, на этот раз ближе.

В комнате было сравнительно немного мебели. Посредине, на большом красном ковре, стоял круглый стол из тёмного дерева, о котором я уже упоминал, за ним поместились все участники сеанса. На мой взгляд, он был таким тяжёлым, что трюки со столоверчением были бы действительно впечатляющими, если бы удались. В центре стола горела свеча из красного воска в старинном серебряном подсвечнике.

Мы с Холмсом уже обсудили, сначала наедине, а потом вместе с Алтамонтом и Армстронгом, самые распространённые трюки, которых следует ожидать в подобной ситуации. В наш список, далеко не полный, была включена заводная музыкальная шкатулка, спрятанная в гитаре призрака. Этот музыкальный инструмент поднимали на чёрном складном шесте из «шкафа духов», и было видно, как он, мерцая, висит в воздухе, в то время как на нём играют, надо полагать, пальцы призрака. К прочим орудиям этого ремесла можно было отнести люминесцентную краску, петли из тёмных ниток, с помощью которых передвигали предметы, и костюмы из белой марли, в сложенном виде занимавшие так мало места, что не составляло труда их спрятать. Существовали также особым образом сконструированные туфли, которые легко соскальзывали и надевались, что давало возможность медиуму манипулировать ногами.

Когда предварительная подготовка была завершена, к удовлетворению Керкалди, слуг выслали из комнаты. Мне показалось, что я заметил, как Купер, дворецкий, обменялся многозначительным взглядом с хозяином дома. Я сильно подозревал, что кое-кто из слуг получил тайные указания от Алтамонта смотреть в оба, чтобы в случае чего схватить и задержать незваного гостя.

Слуг Алтамонта, как я начал понимать, так же резко разделил на два лагеря спиритизм, как и их хозяев, так что некоторые из них невзлюбили медиумов и жаждали обнаружить мошенничество.

По просьбе Сары Керкалди мы с Холмсом убедились, что обе двери, ведущие из комнаты, заперты. Затем мы осмотрели окна и удостоверились, что они плотно закрыты на задвижки.

В затемнённой библиотеке нас собралось восемь человек, и вот-вот должен был начаться сеанс. Помимо нас с Холмсом, здесь находились родители и сестра недавно похороненной девушки, двое Керкалди и Мартин Армстронг.

Холмс уже дал мне, а позже Алтамонту и Армстронгу последние указания. В моём случае это был приказ не пытаться схватить призрака, если только Холмс не сделает это первым.

Поздние сумерки сгустились, и наступление ночи ускорилось из-за тяжёлых туч. К началу одиннадцатого с нашими приготовлениями было покончено.

Керкалди предупредили нас, что во время сеанса нельзя зажигать свет или пытаться дотронуться до какой-нибудь фигуры, которая может появиться. Они сказали, что на то есть серьёзные причины спиритического характера.

Я ожидал, что медиумы рассадят нас за столом по своему усмотрению, но брат и сестра переадресовали этот вопрос хозяйке дома, а Маделина Алтамонт, в качестве жеста доброй воли, предоставила его решение мужу. Он же, в свою очередь, следовал плану, ранее предложенному Шерлоком Холмсом.