Чтение онлайн

— Думаю, мы не беспокоиться о Кулакове — он умрёт сегодня. Я провела с ним слишком мало времени прошлой ночью.

— О, разумеется, он умрёт сегодня. — Отхлебнув ещё рома, мужчина шутливо погрозил женщине пальцем: — Опять за свои мистификации, Куколка? Я заметил, что ты любишь загадки. Впрочем, продолжай в том же духе — мне они тоже нравятся.

Алтамонт и его женщина, такая неанглийская, которую он называл Куколка (однажды он попытался выговорить её имя, но нашёл, что оно непроизносимо), ещё с час оставались в своём удобном уголке у окна таверны, пока он не увидел собственными глазами, как быстро прибывающая вода Темзы покрыла бледную точку — рыжебородое лицо. Затем, насвистывая матросскую песенку, этот процветающий господин, весьма довольный итогами дня, подозвал поджидавшую карету и, предложив руку своей даме, отправился в гостиницу «Ангел» на южном берегу, в богатые уютные апартаменты.

На следующий день рано утром Тэрлис и его помощник вернулись на место казни, чтобы проверить свою работу.

Оба палача выразили лёгкое удивление, увидев, что центральный из трёх столбов не занят. Цепи, в которых повесили русского пирата, валялись внизу в грязи, по-прежнему целые. Это не могли сделать ни прибой, ни течение реки: вчера казнённых прикрепили на совесть. Однако нашлись правдоподобные объяснения: либо появились запоздавшие родственники и тайно унесли тело, либо кому-то даже в просвещённое седьмое десятилетие восемнадцатого века нужны были части тела повешенного для занятий чёрной магией.

Палачей, обсуждавших эту тему, отвлёк пронзительный женский крик, долетевший с южного берега. Он повторился несколько раз. Эти звуки не вязались с солнечным утром. Однако беседа прервалась лишь на минуту: на берегу реки в Уоппинге такое не редкость. На самом деле Тэрлис и его помощник услышали вопль ужаса молоденькой служанки, которая открыла дверь одной из комнат в прибрежной гостинице «Ангел».

Прошло более ста лет, прежде чем блестящий сыщик связал исчезновение повешенного пирата с леденящим кровь зрелищем, представшим перед глазами бедной служанки. Правда, девушку напугал не оживший Александр Ильич Кулаков — его бы она увидела, придя часом раньше. Нет, она наткнулась на гораздо более изуродованный труп.

Вскоре после полуночи Алтамонта разбудило чьё-то постороннее присутствие в комнате. Крик застрял у него в горле, когда он увидел фигуру, стоявшую возле кровати. Это был Кулаков, всё ещё в одежде арестанта, в которой его повесили. С рыжей бороды русского стекала вода, лицо было мертвенно-синеватого оттенка, а горло издавало каркающие звуки. Он был без наручников, и его руки, дёргаясь, тянулись к постели. Глаза пирата, живые на мёртвом лице, буравили Алтамонта.

Куколка проснулась от хриплого вопля своего покровителя. Увидев Кулакова, она слегка удивилась — значит, она ошиблась, сказав, что он умрёт по-настоящему! Ей было ясно, что русский, благодаря её усиленным знакам внимания во время плавания, а также в ньюгейтской камере, в конце концов стал вампиром.

Миниатюрная обнажённая женщина с тёмными сосками выскользнула из кровати. Она схватила с ночного столика свой браслет, надела его на запястье, улыбнулась и на глазах изумлённого любовника превратилась в туман и растаяла.

Кулаков не обратил внимания на женщину. Ярость, бушевавшая в пирате, направила его взгляд в другую сторону. В следующее мгновение ледяные руки ожившего мертвеца неловко схватили Алтамонта. Новоиспечённый вампир ещё не освоился с дарованной ему силой и был не менее своей жертвы сбит с толку собственным загадочным преображением. Выдернув предавшего его англичанина, облачённого в ночную рубашку, из простыней, он с неслыханной силой отбросил того в угол. Передвигаясь как сомнамбула и изрыгая ругательства, Кулаков стал обыскивать комнату в поисках украденных у него сокровищ. Он расшвыривал и опустошал ящики, сумки и коробки, сдвигал мебель. Но всё было напрасно.

Наконец он удовлетворённо хмыкнул, обнаружив какие-то мелкие твёрдые предметы, зашитые в матерчатом мешочке. Поднеся свою находку к окну, чтобы получше рассмотреть при лунном свете, Кулаков разбил стекло: он ещё не понял, что теперь его глазам не требуется свет. Пират разодрал ткань в клочья, но внутри, к его великому разочарованию, оказались лишь песок с гравием. Он в бешенстве отшвырнул разорванную ткань, и содержимое мешочка просыпалось в Темзу, протекавшую под окном.

Кулаков подумал, что Алтамонт, не рискуя возить сокровища с собой по Лондону, отдал их на хранение своему брату. И он повернулся к предателю, горя жаждой мести.

Обречённый англичанин стоял у кровати, шаря под подушкой, но достал оттуда не драгоценности, а заряженный пистолет и кинжал. Старина Эмброуз Алтамонт был стойким и находчивым, но подобное оружие против вампиров совершенно бесполезно.

Пистолет так и не выстрелил, и постояльцы гостиницы «Ангел», разбуженные приглушёнными криками и ударами, только недовольно пробормотали что-то себе под нос и снова уснули. И вскоре, ещё задолго до того, как Кулакову пришло в голову, что было бы неплохо выпытать у Алтамонта, где спрятаны сокровища, тот испустил дух.

Кулаков, лишивший жизни своего врага, вдруг очень устал. Он снова занялся поисками драгоценностей, которые, по его мнению, могли быть где-то здесь… Затем, осенённый хорошей, с его точки зрения, идеей, пошёл поискать в соседней комнате.

Всего через минуту-другую после того, как повешенный пират, спотыкаясь, вышел за дверь, женщина, которую называли Куколкой и которая была гораздо более опытным вампиром, чем он, вновь появилась в комнате, где произошло убийство. На Куколке по-прежнему ничего не было из одежды, но теперь исчез и браслет. Она проникла в комнату так же, как и вышла, — через окно, в виде тумана. Теперь она снова обрела телесную форму, в то время как постояльцы «Ангела» продолжали безмятежно спать при свете занимавшейся зари.

Осторожно обойдя лужи запёкшейся крови, она остановилась перекусить, прильнув в долгом поцелуе к трупу на полу. Не пропадать же добру, подумала она, тут столько свежей красной жидкости.

Только когда Куколка выпрямилась, аккуратно облизывая губы, она случайно взглянула в окно и, к своему ужасу, заметила, что матерчатый мешочек, в котором была её земля, её родная земля, разорванный и пустой, зацепился за ветку дерева в нескольких футах от окна, как раз над бурной рекой.

Женщина запричитала на своём родном языке, что Кулаков убил её, разбросав землю родины.

(Пожалуй, тут мне стоит сделать отступление, чтобы кое-что пояснить некоторым читателям. Для каждого вампира определённая земля является магической. Земля родины необходима вампирам, как воздух — человеческим лёгким. Всего один день — или несколько дней, если это старые, давно живущие вампиры, — носферату может выжить без родной земли. После этого им овладевает беспокойство, его крутит и дёргает, и вскоре наваливается непреодолимая усталость, заканчивающаяся смертью. Эта смерть мучительна — острый кол, всаженный в сердце, или даже палящее солнце милосердны по сравнению с такой гибелью.)