Чтение онлайн

Не помню, где я бродил, испытывая невероятный ужас. Он гнал меня вперед; спотыкаясь, я пытался перевести дыхание, но не осмеливался остановиться. Я бежал по темным, узким проулкам, несколько раз пересекал открытые пространства между зданиями. Остановившись в полном изнеможении, я понял, что оказался в Кентиш-тауне. Дома вокруг были пусты; я не видел в окнах ни малейшего проблеска света, не слышал ни единого звука, помимо безумного стука собственной крови в ушах. Я присел на ступеньках ближайшего дома, но долго отдыхать не стал, опасаясь появления гигантского, лязгающего металлом преследователя. Я вновь тронулся в путь, пересек широкую улицу — Кэмден-роуд, решил я — и побрел дальше, теперь уже медленнее. Время от времени я останавливался и прислушивался. Меня никто не преследовал, но справа и чуть позади все еще полыхало зеленое сияние над Примроз-хиллом.

Когда над крышами Лондона начал заниматься ранний рассвет, я увидел, что очутился на незнакомых улицах. Видимо, решил я, это был Сток-Ньюингтон. Пошатываясь от усталости, я тащился вперед мимо захудалых лавок и убогих домишек. Фасад одного из домиков был разбит, дверь висела на одной петле. Я вошел и с радостью обнаружил кувшин с водой, однако еды в доме не было. Я выпил воду большими глотками, лег на потрепанный диван и заснул.

Спал я урывками, то и дело просыпаясь и выглядывая из разбитого окна. Боевых машин нигде не было видно, но раз или два я видел на мостовой и на стенах домов напротив какие-то быстро скользящие тени. Гораздо позднее я понял, что их отбрасывал летающий механизм, построенный захватчиками в целях передвижения в более плотной и непривычной для них атмосфере Земли. В кувшине оставалось несколько глотков воды; я допил воду перед тем, как субботней ночью снова отправился в путь, жалея, что воды было так мало.

Я шел на юг, время от времени останавливаясь, чтобы определить свое местонахождение. Судя по всему, я оказался где-то к востоку от Кингслэнд-роуд. Я с опаской пересекал улицы и содрогнулся, когда внезапно раздался человеческий голос.

Обернувшись, я увидел сгорбленную фигуру в отрепьях. Человек приблизился ко мне, и я смог разглядеть его в темноте: то был старик с грязным лицом, клочковатой седой бородой и горящими глазами.

— Думал, один я спасения сподобился, — просипел он. — Милосердие и благоволение Всевышнего, стало быть, пребывают и с тобою, брат мой.

— Милосердие Всевышнего? — удивленно повторил я вслед за ним: испытания последних дней никак не казались мне знаком небесного благоволения.

— Господни ангелы-разрушители покарали сей нечестивый град и огнем пылающим низвергли блудницу Вавилона, — продолжал старик. — Много лет читаю я Библию, внемлю пророчествам и проповедую недостойным. Судный день близится, брат мой, это точно. Мы с тобою, стало быть, во свидетельство спасены — воочию узрим, как судимы будут живые и мертвые по делам своим грешным.

Я спросил, видел ли он марсиан. Старик ответил, что в начале недели они рыскали по улицам, «души людские ловя на суд», но вот уже два дня он видел их лишь в отдалении. Он снова принялся уговаривать меня остаться с ним, но я решительно направился на юг. Я прошел несколько кварталов по восточной стороне Кингслэнд-роуд, повернул на запад и, обойдя обрушившийся дом, стал медленно и осторожно пробираться к Бейкер-стрит.

В полночь, приближаясь к Риджент-стрит, я увидел огни. Яркий свет был белым и никак не напоминал зеленое свечение марсианских механизмов. Ускоряя шаг, я заметил, что больше всего огней горело на Пикадилли. Не успел я подойти ближе, как в северной стороне что-то блеснуло, я уловил движение металлической башни — одной из боевых машин — и бросился к подвальной лестнице.

Там, страдая от холода и голода, я просидел до воскресного полудня. В покинутом людьми, порабощенном Лондоне стояла мертвая тишина. Я решился выбраться из своего убежища и, словно преследуемое животное — каким я и стал за эти дни — заторопился, поминутно озираясь, по Риджент-стрит и дальше на запад по Пикадилли.

Добравшись до Бейкер-стрит и не увидев никаких следов разрушений, я ощутил мимолетный прилив надежды. Я настороженно шагал по тротуару, готовый в любое мгновение броситься в бегство. Так я дошел до номера 221-6. Вокруг стояла тишина; знакомый дом показался мне затаившимся и чужим, будто я отсутствовал больше года. Я чуть ли не вполз вверх по лестнице и повернул круглую дверную ручку. Дверь была не заперта и тут же отворилась. Неверными шагами вошел я в гостиную — наконец-то я был дома.

Шерлок Холмс сидел в любимом кресле, неторопливо набивая вишневую трубку табаком из персидской туфли. Он поднял худое лицо и улыбнулся.

— Слава Богу, вы живы, — с трудом пробормотал я и упал в кресло напротив.

В мгновение ока мой друг оказался на ногах и налил мне солидную порцию бренди. Я принял стакан с благодарностью и стал медленными глотками пить живительный напиток.

— Вы все это время оставались здесь? — спросил я, когда он снова уселся.

— Отнюдь, дорогой Уотсон, — беззаботно ответил Холмс, словно мы лениво болтали о каких-то мелочах. — В воскресенье вечером, как только стало понятно, что бедствие распространяется из Серрэя в Лондон, я отвез миссис Хадсон на вокзал. Сперва я думал, что отправлю ее в Норфолк одну, но толпы, осаждавшие поезда, оказались весьма буйными. Поэтому я поехал вместе с нею в Донниторп, где она когда-то жила. Родственники, управляющие сейчас местной гостиницей, с радостью ее приняли. Находясь в Доннитор- пе, я расспрашивал свидетелей и следил за развитием событий. В понедельник, как можно было заключить, основной поток жителей Лондона направился на восток, к побережью, в то время как марсиане преследовали беженцев. Затем воцарилось относительное спокойствие, Норфолк марсиане атаковать не пытались. В среду я, передвигаясь с большой осторожностью, вернулся в Лондон, часть пути прошел пешком. Собирался вас искать.

— Я был с беднягой Мюррэем в Хайгейте, — сказал я. — Он умер. Быть может, так лучше: умереть и не видеть весь этот ужас.

— Лично я оцениваю создавшееся положение несколько иначе, — заметил Холмс. — Итак, продолжим. На Бейкер- стрит я оказался вечером в четверг и с тех пор не оставлял надежды на ваше возвращение. Я также надеялся, что получу какие-либо известия от своего друга, профессора Челленджера. Но вы, должно быть, голодны, Уотсон.

Услышав его слова, я вновь ощутил муки голода. На столе я нашел галеты, тарелку с сардинами и бутылку кларета. Я принялся за еду, рассказывая тем временем о своих приключениях.

— Вы упомянули профессора Челленджера, — сказал я, проглотив кусок галеты. — Кто он?

— Один из самых блестящих зоологов Англии, о чем он никогда не забывает. Поэтому он не преминул бы сказать — самый блестящий.

— Похоже, самомнения ему не занимать.

— Не спорю, хотя в его случае это оправдано, — ответил Холмс. — Между прочим, Уотсон, припоминаете ли вы давешнюю журнальную статью, где рассказывалось о яйцевидном кристалле, в котором отражались странные пейзажи и диковинные создания?

— Конечно, ведь я прочел ее тут же после вас. По правде говоря, Холмс, сочинения мистера Уэллса меня ни малейшим образом не интересуют — прочел лишь потому, что в статье упоминался Джекоби Уэйс, ассистент-демонстратор больницы святой Екатерины. Если не ошибаюсь, он говорил, что кристалл куда-то подевался.

— И в самом деле, кристалл он не найти не сумел, — сказал Холмс, чему-то улыбаясь.

— Дайте-ка припомнить. Уэйс говорил этому писаке Уэллсу, что намеревался купить хрустальное яйцо в лавке древностей, однако его опередили — кристалл был приобретен высоким смуглым человеком в сером и бесследно исчез.

— Отлично, Уотсон! Скажите-ка, кого напоминает вам этот высокий человек в сером? — небрежно осведомился Холмс.

— Мне? Собственно, никого.

— Да что с вами, Уотсон? Вам ведь всегда нравился мой серый костюм от Синглтона.

Я едва не поперхнулся и отложил вилку.

— Хотите сказать, Холмс, что кристалл купили вы?

— Именно так. Мы с Челленджером изучали кристалл, и я оставил хрустальное яйцо у него для дальнейших исследований. Мы знали о подготовке марсианской экспедиции на Землю. Когда в позапрошлую пятницу в Уокинге упал первый цилиндр, я сразу поехал к Челленджеру в Вест-Кен- сингтон. Его жена сказала, что он отправился в Уокинг, где собралось множество ученых; я последовал за ним, но Челленджера не нашел. Боюсь, его убил тепловой луч, также как Оджилви из местной обсерватории и Стэнта, королевского астронома.