Чтение онлайн

– Да, – кивнул Рафферти.

Холмс направился к двери, но ирландец остановил его, положив руку на плечо:

– Вы ничего не забыли, мистер Холмс?

– Что же?

– А вот это, – Рафферти выудил мистера Стивенса откуда-то из недр своего шерстяного пальто. – Вы обещали взять его.

– Ладно. – Сыщик покорно принял пистолет, но, судя по лицу, перспектива расхаживать с такой тяжеленной штуковиной его не особо радовала. – Тогда не могли бы вы нести фонарь, мистер Рафферти?

– С удовольствием.

Обе двери оказались заперты на висячий замок – без сомнения, с целью не пускать внутрь любопытных детей, поскольку в башне, как нам сказали, не было ничего ценного. Правда, один из замков крепился к длинной разболтавшейся петле, так что можно было приоткрыть дверь на приличное расстояние. Через этот проход мы и решили проникнуть. Холмс изучил петлю и замок с большим интересом, в Рафферти пошел обратно к экипажу и вернулся с ломом, которым можно было легко поддеть петлю.

Соблюдая все меры предосторожности, мы вошли внутрь, спугнув стаю птиц, которые сначала громко возмутились нашим присутствием, потом перелетели в центр элеватора и скрылись через какую-то неизвестную щель. Первым делом я ощутил сильный запах – тошнотворное амбре тысяч бушелей сгнившего зерна. Кроме того, меня поразило обилие пыли, которая стояла в воздухе, словно туман.

– Фу! Один только запашок может убить, – поморщился Рафферти.

Постепенно мои глаза привыкли к полумраку, и я начал различать детали внутреннего убранства. Мы находились в низкой длинной комнате вроде туннеля, по которому должны были проезжать грузовые тележки. Пол здесь был земляным, а стены деревянными. Над головой я разглядел несколько больших воронок, которые, как я понял, использовались для ссыпания зерна из бункеров над нами. Мое внимание привлекли стены элеватора, сложенные из длинных досок, установленных горизонтально, наподобие бревенчатой хижины.

– Это называется срубовая конструкция, – пояснил Рафферти, заметив мое недоумение.

– Пустая трата дерева!

– Нет. Зерно крайне сложно хранить, доктор, поскольку оно очень тяжелое и течет как вода, вот почему стены должны быть толстыми, чтобы выдержать вес. Помнится, в Сент-Поле в семидесятые один элеватор просто лопнул, как консервная банка. Зерно вырвалось на волю и погребло под собой лачугу какого-то несчастного шведа, имевшего глупость поселиться по соседству. Хорошо еще, что в тот момент его не было дома, а то отправился бы к праотцам.

Мы прошли вперед. Коридор постепенно расширялся, и наконец мы оказались в центральном колодцеобразном помещении, которое освещал свет, проникающий через дыру в крыше. Наверху виднелись остатки распределительного механизма, и отсюда они смотрелись еще более странно и угрожающе. По одной из стен колодца вверх тянулись шаткие лестницы, которые, судя по слою помета на полу, теперь облюбовало большое сообщество птиц. Рядом с лестницами я заметил какой-то подъемник; как сообщил Рафферти, это был пассажирский лифт.

– Очень удобно для таких толстяков, как я, – улыбнулся ирландец.

– А тут у нас что? – Холмс постучал по какой-то конструкции носком ботинка.

– Это весы, – пояснил Рафферти, подойдя к Холмсу и встав рядом с большой деревянной платформой, утопленной в полу. – Такие есть в каждом элеваторе. Как только зерно взвешивают, фермер получает квитанцию, где записан точный вес зерна, которое он хранит или продает.

– То есть не вся пшеница здесь собрана на ферме Фэрвью? – спросил я.

– Вряд ли. Думаю, мистер Комсток по бросовым ценам покупал зерно у мелких хозяйств по соседству.

Внезапно по элеватору пронесся порыв ветра, и все здание затряслось и задрожало.

– Господи! – воскликнул Рафферти. – Нам бы лучше закончить свои дела до того, как эта штуковина обрушится прямо на нас. Проблема в том, что здесь куча мест, чтобы спрятать бедную девочку. Может, для начала отыщем камень?

– Согласен, – кивнул Холмс. – Нужно только найти бункер номер четыре.

За весами находилась маленькая комнатка с окном-витриной, которая, как сказал Рафферти, служит офисом. Ирландец зашел внутрь, осветил горы бумаг на покосившемся письменном столе, а потом указал на листок бумаги, прикрепленный к стене около двери:

– Вот то, что мы искали!

– Что там? – спросил я.

– План расположения бункеров. – Рафферти показал нам схему, которая к моему удивлению такой чистой и свежей, словно ее повесили сюда лишь вчера.

План состоял из трех рядов квадратиков, похожих на поле для игры в крестики-нолики; у центрального квадрата номера не было, а внешние были пронумерованы от одного до восьми.

– Посмотрим. – Рафферти изучил план: – Четвертый бункер должен быть в той стороне.

Он ткнул пальцем в дальний конец помещения в противоположной стороне от двери, через которую мы вошли. Туда не проникал свет из центрального колодца, и в глубине царила кромешная тьма.

– Может, я пойду взгляну? – предложил Рафферти, поднимая фонарь левой рукой и потрясая пистолетом в правой.

Когда он нырнул во мрак, свет от его фонаря заплясал на стенах, создавая зловещие узоры.

Может, все дело в темноте, завывании ветра снаружи или в тошнотворном запахе гниющей пшеницы, но я вдруг ощутил почти осязаемый ужас, словно мы покинули мир живых и оказались в странном месте, откуда нам никогда не выбраться. Холмс, который осматривал пассажирский лифт, присоединился ко мне в офисе, где я показал ему план расположения бункеров, и почти в ту же минуту раздался крик Рафферти:

– Бог мой! Она тут! Я нашел ее!

Я испытал радость, но вся она испарилась, когда на лице Холмса промелькнула тревога и он бросился на выручку к другу с криками:

– Подождите, мистер Рафферти, подождите!

Потом я услышал, как ирландец сказал:

– Я освобожу тебя, детка. Не волнуйся, все будет хорошо.

Я повернулся, чтобы бежать за своим товарищем, но, как только он оказался в круге света от фонаря Рафферти, что-то вдруг ухнуло, а потом раздался громкий треск, будто огромная ветка расщепилась на две половины, а еще через секунду мир вокруг меня обрушился.

До сегодняшнего дня я помню этот звук. Это даже не грохот или стук, а какой-то свист, словно нечто всасывало в себя воздух с небес. Затем мне показалось, что по моим ногам течет густая жижа, а над ней поднимаются клубы пыли, от которых у меня запершило в горле и я перестал видеть что бы то ни было. В течение нескольких минут я не мог различить ничего вокруг, но потом пыль стала оседать, и я увидел гигантскую кучу зерна на том месте, где несколько минут назад стояли Холмс и Рафферти. Куча высилась до потолка и растекалась еще футов на двадцать в стороны.