Чтение онлайн

– Надеюсь, ты меня понял?

– И что за чушь ты несешь? – голос Марка тоже был тихим, но в интонациях все равно чувствовалась злость.

– Не чушь, и ты это знаешь. А будешь выеживаться, узнают и другие.

Далее Евгений услышал звук расстегивающейся молнии. Видимо, Яна вылезла из палатки. Он подумал, не стоит ли повернуться, но решил, что его этот разговор не касается. Пусть разбираются сами. Марк тоже предпочел промолчать.

Вика вылезла из палатки. Ну вот, почти все. Интересно, чем же Яна пригрозила Марку? И за что он в действительности мог ее убить? Евгений сказал, что после того случая с бутылкой Марк начал вести себя намного спокойнее. Затаился. Факт, что девушка погибла в ночь своего первого дежурства, свидетельствовал против Марка. Дождался подходящего момента… И? А вторую зачем? Стала невольной свидетельницей? Но все равно странно… Почему же он сбежал? Надо будет дождаться результатов судмедэкспертизы, но пока нет никаких прямых доказательств против него. Побег – это все равно лишь косвенная улика.

Вика оглянулась по сторонам. Несколько полицейских осматривали территорию в поисках хоть каких-то следов. На каменистой почве, размытой дождем, обнаружить что-то конкретное было очень сложно. Она увидела чуть вдалеке на берегу сидящего на корточках Пантелея. Он что-то напряженно рассматривал на дорожке из крупных камней, лежащих столь аккуратно, что сложно было представить, будто это сделано природой. Вика направилась к нему. Наверно, можно было бы спросить и кого-то другого из коллег, но она больше никого не запомнила по имени, а говорить: «Эй, ну что там», обращаясь непонятно к кому, ей не хотелось.

– Пантелей, ты что-то нашел?

Парень поднял глаза на Вику и быстро поднялся. Он выглядел чуть смущенным, будто его застали за неприличным занятием.

– Нет, извините, – ей показалось, что он покраснел. – Засмотрелся на камни.

– А что с ними?

– Вы не видите? Они же не просто так тут лежат, сложены прямой линией. Считается, что это остатки каких-то древних жилищ. Тут и камни с письменами находили.

Вика посмотрела себе под ноги. Камни как камни. Крупные, конечно, размером почти с кирпич. А вдали так несколько здоровых виднелись, больше полуметра в диаметре. И лежали и вправду длинной, чуть извивающейся линией, похожей на тропинку.

– Я просто здесь в первый раз, – вдруг начал оправдываться Пантелей. – Вроде и живу недалеко, но на этом острове никогда не был. Хотя мечтал… Мы в детстве все хотели сокровища найти. Думал, вырасту – все мелкие острова здесь посмотрю. Но так и не сплавал.

– Какие еще сокровища? – удивилась Вика.

– Ну, вы же знаете, что после революции Валаам был финской территорией, а в начале сорокового Карелию обратно захватили, и монахи в спешке убегали в Финляндию, пытаясь вывезти отсюда все самое ценное. Но ходили слухи, что какие-то сокровища были спрятаны на дальних островах в надежде, что сюда еще вернутся. Вот Голый как раз остров далекий, на нем никто не живет, может, здесь тоже что-то закопали. Не верите?

Вика усмехнулась.

– Да все может быть. Только я думаю, что Советы тут еще в сороковом все облазили, да и финны во время Великой Отечественной тоже здесь долго находились.

– Но им-то не до этого было. Война! Эх, Виктория Павловна, не верите вы в чудеса, – голосом старшеклассника, спорящего с учительницей, ответил Пантелей.

Вика улыбнулась, вспомнила себя в двадцать лет. Тоже все надеялась на чудо. Ну что ж, пусть. Надо же ему о чем-то мечтать в этой дыре.

– Ну а по делу-то ничего больше не нашли? – спросила она.

– Нет, никаких следов особых нету. Но у нас еще несколько часов до катера. Потом всех заберут и отвезут на Валаам. Организаторы обещали разместить там участников в гостинице за свой счет.

– Ну да… Пусть будут под боком, пока не нашли сбежавшего.

– А вы уже со всеми пообщались?

Вика на секунду задумалась:

– Нет, у меня еще одна участница. Пойдешь со мной?

– Надежда Корзинкина? Я уже видел ее, но толком не успел расспросить. Она очень на нервах была.

– Ну вот можешь это исправить. Попробуй сам с ней пообщаться, а я послушаю.

Пантелей с легким испугом посмотрел на Вику, но все же кивнул. Вместе они вернулись к лагерю. «На ловца и зверь бежит», – подумала Вика, увидев стоящую возле сосны полную женщину с уставшим испуганным лицом.

– Надежда Александровна? – спросила она, подходя ближе.

Та вздрогнула:

– Да, я…

– Я Виктория Павловна, следователь. А это Пантелей, – Вика не стала заморачиваться с отчеством, про которое сразу и не подумала спросить. – Он из валаамской полиции. Пойдемте, прогуляемся?

Женщина все так же испуганно кивнула и с видом овцы, идущей на заклание, направилась вслед за Викой. Пантелей замыкал их группу.

Когда они чуть отошли от всех и оказались на каменистом берегу в паре метров от воды, Вика тихо кивнула Пантелею и сделала шаг в сторону, как бы давая тому возможность начать допрос. Молодой полицейский, стараясь выглядеть максимально уверенным, заговорил:

– Надежда Александровна, вы не против, если я задам вам несколько вопросов?

Надежда с опаской посмотрела на Вику. Видимо, ей не очень-то хотелось разговаривать с мужчиной, но она все же замахала головой и пролепетала:

– Не против.

– Хорошо, – произнес Пантелей. – Расскажите, пожалуйста, какие отношения у вас были с убитыми?

Надя сидела на берегу с книгой. В руках у нее был томик Джейн Остин в мягком переплете – «Чувство и чувствительность» – единственный из романов писательницы, который она еще не читала. С момента знакомства с «Гордостью и предубеждением» летом после десятого класса она отчетливо ощущала связь с героинями Остин, запертыми в оковы дома и женской роли. И всегда находящими того единственного, кто их из этих оков вызволит. Ей казалось: «Вот одноклассники – все дураки, но поступлю в институт и встречу его, кто также любит историю и книги». Но в институте были одни девчонки, да несколько парней, которых застолбили еще на первом курсе более шустрые студентки. Ей было больно, но она верила, что найдет того, кто увидит ее душу, а пока после занятий возвращалась домой, где мама уже приготовила вкусный ужин.

Конец ознакомительного фрагмента.