Чтение онлайн

И от этого я понимаю.

Вот как всё должно быть с Блейком. Покалывание и тепло, и больше, чем можно сказать словами.

— Ты не сумасшедшая, — говорит он. Ясно как день. Словно нет ни единой причины так думать.

Я киваю и закрываю глаза. Его руки теперь в моих волосах, и каждая частица моего тела осознает всего его. Неправильно так сильно его хотеть.

Он, похоже, тоже осознает это, и мы отстраняемся. Я не хочу, чтобы он уходил. Правда тяжелее, холоднее вне пространства его рук.

Я смотрю вверх на него, и он поднимает мой подбородок, фокусируя глаза на мне.

— Ты сказала, что не помнишь ничего до той ночи. Но ты помнишь всё, что было раньше мая?

— Да.

Он верит мне. Я думала, будет тяжелее довериться ему, но он даже не выглядит шокировано. Как будто люди каждый день говорят ему, что потеряли громадный кусок своей жизни.

Он касается ладонью моей щеки, и я закрываю глаза, делая вид, что думаю. Но я не думаю. Я впитываю ощущение его кожи на моей. Чувство знакомости его объятий. Его запаха. Я медленно выдыхаю, и приходит воспоминание.

Пицца.

Сырный, жирный кусок.

И заметки по химии разбросаны по всей моей тарелке.

Я читаю что-то о хлориде натрия, Адам кивает и переходит к следующей карточке из его кучки.

Я отстраняюсь, встряхиваясь от прошлого. Сейчас мне нужно быть в настоящем.

— Ладно, расскажи всё по порядку, потому что я немного запутался.

— Я не помню ничего из того, что происходило между маем и той ночью. Всё лето и осень просто... прошли мимо.

Я делаю паузу и тяжело сглатываю перед тем, как признаюсь в остальном.

— Кроме некоторых вещей о тебе. Когда ты... прикасаешься ко мне, иногда у меня бывают проблески того, что произошло между нами.

Я открываю глаза, зная, что мои щеки покраснели. Адам, кажется, этого не замечает. На его губах улыбка, как будто ему нравится слышать такое. Но есть ещё что-то. Печальная тень в его глазах.

— Когда я прикасаюсь к тебе? — мягко спрашивает он, подходя немного ближе.

А затем я делаю небольшой полушаг к нему. Мы собираемся пересечь личное пространство каждого из нас, если продолжим в том же духе, но мне плевать. Независимо от того, что я должна, я просто делаю так.

— Ты прикасаешься к моим рукам, — говорю я, и затем беру его за руку, проскальзывая ладонью в его.

Я вижу проблески из прошлого.

Он отрывается от книги. И затем я слышу его смех. И затем эта пиццерия. В моих воспоминаниях он с усмешкой толкает ко мне красный газированный напиток, и я быстро убираю записки по химии с его пути.

— Мы ели в пиццерии и занимались химией. Ты дал мне попить что-то красное.

— Ред поп, — кивает он.

— Это всё мелочи.

Я вздыхаю, слишком смущённая, чтобы вспоминать сцену с листьями во дворе моего дома. Я со смехом отпускаю его пальцы.

— Слишком пафосно, правда?

Он смотрит на меня с минуту. Хотела бы я прочесть то, что скрыто за его прекрасными глазами.

— Ладно, веди.

— Что?

Я чувствую, как глазею на него, рот открывается и закрывается в стиле аквариумной рыбки. Наконец он подталкивает меня своим плечом.

— К твоему дому, Эйнштейн. Давай разберёмся с этим.

Глава 11

Сейчас 10:38, и малолетний преступник готовится проникнуть в мой дом. Нет, это определённо не моя жизнь.

— Я так изнурена, — говорю родителям, вешая пальто.

Изнурена? Серьёзно? Я могу соврать намного лучше. Разве я не доказала это с Блейком?

Но мама и папа, кажется, настолько сильно увлечены каким-то документальным фильмом о Второй Мировой, который взяли в библиотеке, что не замечают ни мой сленг десятилетней давности, ни слишком длинный вздох.

— Мы можем сделать потише, если хочешь, дорогая, — предлагает мама, утаскивая попкорн из миски, стоящей на животе папы.

— Нет, так нормально.

Мы обмениваемся пожеланиями спокойной ночи, а затем я крадусь вверх по лестнице, чувствуя себя преступницей. Закрываю дверь и запираю её. Не убежденная, что этого достаточно, я придвигаю стул к двери, вклинивая его под дверной ручкой, так тихо, как могу.

— Это будет выглядеть как паранойя, если нас вдруг застукают, — говорит Адам, и я практически выпрыгиваю из кожи.

Зажимая рукой рот, поворачиваюсь, чтобы увидеть его. Он сидит сверху на оконной раме, одна нога уже внутри комнаты.

Я включаю радио и в два шага пересекаю комнату.

— Ты сумасшедший? Я хотела выбросить пожарную лестницу. Как ты взобрался сюда?

— Я действительно использовал лестницу. Позаимствовал её из сарая на заднем дворе.

— Оу. Хорошо.

Адам проскальзывает внутрь. Я стою, скрестив руки на груди, в то время как он спокойно двигается по моей комнате.

Адам высокий. То есть, я всегда знала, что он высокий, но когда он находится здесь, кажется, что моя комната такая… маленькая.

— Милый мишка, — говорит он, поднимая моего тряпичного мишку Филлипа со столика.

Я выхватываю его обратно и делаю всё возможное, чтобы прекратить заламывать руки, наблюдая, как Адам ходит по моей комнате, молча инспектируя постеры, разные серьги и пузырьки духов на туалетном столике.

Боже, это похоже на прекрасный момент в конце первого свидания. У вас происходит болезненный короткий разговор на крыльце или в машине. Конечно, оба вы знаете, почему тянете, но это странно, пока кто-то из вас двигается… о мой бог, это совсем не так. Мы здесь не для этого.

Правда?

Я игнорирую бабочек в животе и пододвигаю ноутбук с ночного столика. Ища способы. Потому что мы здесь, чтобы искать.

Я вытаскиваю из сумки две или три записные книжки и кидаю сверху как минимум десять ручек и маркеров.

Адам смеётся, поднимая бровь.

— Как много людей ты пригласила сегодня, чтобы помочь?

Я убираю несколько ручек назад и краснею так сильно, что мои волосы, возможно, становятся рыжими.

Адам поворачивается к моим книжным полкам, пробегая длинными пальцами по корешкам. Вытаскивает три или четыре и делает радио чуть громче.