Чтение онлайн

Сейчас мы тихо крадёмся вдоль живой изгороди позади дома, отсутствие занавесок на задней двери и окнах странно и непривычно.

— Посмотри за улицей, — говорит Мэгги, когда мы подходим к заднему крыльцу.

Она вынимает большую связку ключей из своей сумки и начинает перебирать их.

— Что, ты теперь домушница?

— Они моего дяди. Он что-то чинит на кухне. С-с-свет или ещё что-то.

— А он не хватится своих ключей?

— Он сегодня на охоте.

Великолепно. Мы используем сворованные ключи парня, который владеет шестью охотничьими ружьями и арбалетом в придачу. Только я собираюсь сказать ей, что это плохая идея, как она находит правильный ключ, и дверь открывается с тихим скрипом.

— Входи, — говорит она, и я, следуя её команде, проскальзываю в слабоосвещённую кухню.

Я была в доме Миллеров только на нескольких вечеринках. И тогда всё было по-другому. Кухня раньше выглядела как картинка из шоу про домашнее декорирование, с фотографиями свежих цветов и сочетающимися по цвету полотенцами для посуды, свисающими с античных крючков. Каждый укромный уголок и трещинка были какими-то домашними, тщательно продуманными. А теперь это просто... пустота.

Шарканье моих кроссовок по деревянному полу, кажется, создает эхо от стен. Даже воздух ощущается другим — холодным, сухим и пустым.

Мэгги не позволяет мне долго задерживаться на одном месте. Она несётся через кухню и столовую к широкой лестнице с дубовыми перилами. Мы взбираемся по лестнице, и мои ладони оставляют влажный след на перилах. Я знаю, куда она ведёт меня. И что-то глубоко во мне не хочет туда идти.

Мы открываем шестую дверь в конце коридора, и я чувствую себя так, будто прошла под ледяным душем. Пустая комната зияет из раскрытой двери. Розовые стены и деревянный пол. Она голая и жуткая, словно обглоданные кости, лишённые живой, дышащей плоти.

Мне хочется уйти.

Я вижу тёмный прямоугольник на полу — пространство, где, вероятно, стояла кровать Джулиен, защищая деревянные доски от солнечного света, заливающего всю комнату из трёх окон в ясные дни.

— Здесь, — говорит Мэгги, и я слегка подпрыгиваю.

Она стоит внутри пустого шкафа, низко пригнувшись к полу. Смотрит вверх, наморщив нос.

— Я приходила с ним, когда он участвовал в торгах на дом. А потом вынуждена была терпеть приступы аллергии.

— Зачем ты поднималась сюда? — спрашиваю я, потирая руки.

— Скука. Любопытство. Не знаю. Даже не знаю, почему открыла шкаф, но когда я это сделала, то нашла вот что.

Подхожу ближе, потирая руки в тех местах, где проросли мурашки. Я вижу бледные линии от карандаша, прежде чем приседаю рядом с Мэгги, чтобы прочитать то, что написано на стене.

Раньше я не была сумасшедшей.

Кто-то сделал это.

Хлоя знает.

Три строки аккуратного женского почерка, шепчущие секреты, которые должны были оставаться таковыми. Перед моими глазами всё тускнеет, отпечатывая в памяти лишь два слова.

Хлоя знает.

***

С тех пор как я впервые вошла в школу, она стала для меня особой версией ада. Звенит звонок, и я буквально выпрыгиваю из кожи. Снова. Мне нужно наконец взять себя в руки. Целый день я вздрагивала от каждого хлопка дверец шкафчиков и покрывалась холодным потом каждый раз, когда кто-то упоминал то, что я не могу вспомнить. А это в моём нынешнем состоянии происходит примерно каждые двенадцать секунд.

Ученик-второкурсник стрелой проносится мимо, и я притягиваю книги к подбородку, стараясь не завизжать. Как долго я смогу это выдерживать? Смотрю на часы, а коридор в это время быстро пустеет. Обычно кто-то перекидывается со мной парой фраз по пути на следующий урок, но сегодня я социальный изгой.

К тому же вчера я порвала с Блейком. Популярность — переменчивая штука.

Кристен Симпсон останавливается возле двери и посылает мне сигнал, который говорит «Поторапливайся». Чтобы вы знали, в прошлом году Кристен наплевала бы на меня, даже если бы я сгорала в огне, но сегодня я рада любому дружелюбному лицу. Улыбаюсь и иду к ней.

Компьютерный класс. Именно его я посещаю с Блейком и Адамом. Немного притормаживаю в дверях и позволяю Кристен зайти первой. Могу представить, каким «великолепным» будет этот урок: Блейк и Адам стреляют друг на друга взглядами, полными ненависти, а я желаю просочиться в трещины на полу.

Я не могу увидеть их обоих прямо сейчас. Чёрт, я едва могу переставлять ноги сегодня, потому что в моей голове бьётся только одна мысль, снова и снова.

Что я знаю о Джулиен?

Она страдает? Родители заставили её переехать ради защиты? Или кто-то другой заставил её? И почему я должна что-то знать обо всём этом?

Звенит звонок, и я ныряю в ближайший туалет и бросаю рюкзак на пол. Кладу руки на раковину и смотрю на своё отражение. Мои глаза пусты, хотя кажутся мне полными… полными всех тех вещей, что я видела, но не могу вспомнить. Вещей о Джулиен.

Новая мысль заставляет меня сильнее сжать руки на раковине. Что ещё я скрываю? И знает ли кто-то?

Я думаю о том, как доктор Киркпатрик звонила Дэниелу, кем бы он ни был. Знаю, смешно думать, что это отец Блейка, но я всё ещё так считаю. Даже такая невротичка, как я, не может серьёзно верить, что её парень и его отец оба вовлечены в заговор с изменением памяти, который каким-то образом заставил Джулиен и её семью покинуть город.

Останавливаюсь, похолодев от фактов, рикошетом проносящихся в моих мыслях, словно пули. Моё имя на стене Джулиен. Звонок моего психотерапевта. Пропавший файл на компьютере. Сообщение на телефоне Блейка.

Мой живот скручивает, ладони оставляют влажный след на кафеле.

Все эти сумасшедшие вещи крутятся по одной оси. Все они связаны с шестью месяцами, которых я не помню.

Дверь со стуком распахивается, и я снова практически выпрыгиваю из кожи.

— А вот и ты, — говорит Эбби, но её яркая улыбка почти мгновенно исчезает. — О, Хлоя, ты словно призрака увидела.

Пытаюсь улыбнуться, но могу выдать лишь жалкое подобие.

— Я почувствовала себя плохо. Думаю, возможно, скоро смогу вернуться.

— Хочешь, чтобы я помогла тебе дойти до кабинета медсестры? Бедняжка!

— Нет, я в порядке, — отвечаю я. — Выпью немного воды и вернусь в класс.

— Ты уверена?

Я киваю и посылаю ей весёлый салют рукой, направляясь на выход. И даже выпиваю немного воды, прежде чем проскальзываю на парковку. Я делаю это в третий раз. Это должно где-то учитываться, верно?

Зимнее солнце сегодня сияет удивительно ярко, согревая мою кожу, несмотря на холодный ветер. Я застёгиваю пальто и просовываю руки в карманы, зная, что мне предстоит долгий путь домой.