Чтение онлайн

И раньше – такие попадались, особенно – в начале. Им не нравилась, как они говорили, “тотальная слежка”. Но именно она – и давала требуемый результат!.. Верисис считал, что обыкновенному человеку скрывать нечего. На мелкие грешки система внимания не обращала. Могла только, для профилактики, попугать, если она просчитывала, что дальнейшее попустительство может привести к чему-то более серьезному.

Было уже довольно поздно. Смена заканчивалась. Тем более, в программе снов появилось долгожданное сновидение: «Красная звезда». По отзывом – крутейший боевик.

Согласно своему рангу, Верисис в сновидениях мог выбрать любую роль. Как главную, так и любую другую. Так же он мог выбирать из почти сотни предложений. Новинки его ранг получал раз в месяц. К сожалению, сам составлять сюжет сновидения он мог – только раз в квартал. Имеется в виду – бесплатно. Привилегией – самостоятельно и бесплатно составлять сновидения ежедневно – пользовались, только начиная с “пятого ранга”. Правда, поговаривали, что пользуются этой привилегией далеко не все и далеко не всегда. Ленились… Гораздо проще – воспользоваться готовеньким. Тем более – не у всех была такая буйная фантазия, как у профессиональных сноделов “третьего ранга”. Поэтому Верисис прервал излияние сидевшего напротив него человека и сказал:

– Сегодня я не готов внимательно вас выслушать, так как смена заканчивается. Перенесем беседу на завтра. А пока – вас отведут в камеру. Проведете там ночь – может, одумаетесь. Контролер подключения там есть и настроен на вас. Так что – красивых снов. Тем более – я хочу увидеть информацию последнего дня, когда вы еще находились не здесь.

Но сбыться этому было не суждено. На завтра случились события, которые переполошили все полицейскую касту – и не только их. На «Центр Проникновения» было совершено нападение – и Верисиса бросили на расследование этого происшествия.

Пропал инженер группы прорыва. Как это произошло – никто толком не мог объяснить. Хотя киборги зафиксировали присутствие постороннего, но как-то… неуверенно. Скрины их памяти давали какой-то размазанный образ. Существо, похожее на человека, стремительно перемещалось по главному зданию «Центра Прорыва». Настолько быстро, что даже реакции киборгов не хватало, чтобы адекватно отреагировать и задержать нарушителя. Люди же вообще ничего не заметили. Система охраны тоже зафиксировала вторжение, но анализ ее записей приводил к парадоксальному выводу: существо либо было бестелесным, либо двигалось, нарушая все законы физики… Один даже рассказал, что видел глаз, который смотрел на него из-за вентиляционной решетки. Именно – один глаз!.. Глупость несусветная… Его потом проверили на галюцегены.

Разбирая все это, Верисис ни как не мог отделаться от ощущения, что во всем этом присутствует налет чего-то нереального. Участники группы шептались про мистику и волшебство – чего Верисис принять не мог!.. Он был натурой исключительно рациональной и не верил ни во что сверхъестественное. А тут – прямо фонило… чем-то таким… Но такого не могло быть, потому что быть не могло!..

Глава 25

Император и Президент договорились. На третьей встрече, уже личной, были подписаны рамочные договора. С обеих сторон, к этой тайне допустили строго ограниченное число чиновников, которые с момента допуска начинали прорабатывать уже конкретные договора. Их, конечно, подбирали специально, но блоки все равно ставили. Причем, очень жесткие.

Что любопытно, но шарашки удалось создать сравнительно легко. На предложение, поработать в закрытом научном городке над новыми научными программами, откликнулось довольно много ученых и специалистов. Даже открытое именование этих коллективов “шарашками” особенно никого не напугало. Широковещательно набор в эти группы не проводился. Нужную информацию, просто, подбросили некоторым из списка тех, кого хотели бы видеть в составе набранных. А дальше - сработало сарафанное радио и как бы не быстрее, чем при стандартном наборе. Каждый делился этим знанием с тем, кого считал достойным. И в плане опыта, и в плане морали. Так что - возник даже определенный конкурс. Под личиной «Сущности» Кирилл помог отобрать наиболее подготовленных, максимально неконфликтных и без гнили, стремившихся не только заработать, но и при этом принести пользу обществу.

Когда к Петру Георгиевичу пришли и предложили возродить деятельность его лаборатории, он понял, что все-таки дождался времени, о котором мечтал. Наконец-то, стране понадобились настоящие ученые!.. И не важно, что лабораторию придется восстанавливать, где-то у черта на куличках. Это - не главное. Главное то, что о нем и его работе, наконец-то, вспомнили. Сказали, что он может пригласить в лабораторию людей, по своему усмотрению. И если они согласятся и пройдут проверку, то никаких препятствий им никто чинить не станет. Даже по национальному признаку. Петр Георгиевич понял, что это намек на Ефима Гузмана. Отличный ученый-теоретик. Физик-математик - “от Бога”. Но, так как при Советском Союзе его теории иногда конфликтовали с генеральной линией в науке, то он часто подвергался нападкам со стороны ортодоксов от этой самой науки.

Так что, сразу после окончания разговора, Петр Георгиевич ему позвонил и напросился в гости. К себе не приглашал. Двухкомнатная квартира, где он жил и которую получил еще в начале восьмидесятых, сейчас больше напоминала общежитие. Тогда ему выделили ее как молодому талантливому ученому. За три года, после окончания ВУЗ-а, сделать и кандидатскую, и докторскую - тянуло на запись в книге Гинеса. А сейчас, он в ней жил с женой, сыном с невесткой и двумя внуками. Знакомые говорили, что это - еще не самый худший вариант, но гостей приглашать можно было - только на кухню. И то - не всегда. Когда в доме находились оба внука - ни о каком спокойном разговоре не могло быть и речи. Дед для них был и справочной по всем возникающим вопросам, и арбитром в нескончаемых спорах, и участником некоторых их игр. К тому же - энергия из них просто фонтанировала. В общем -сумасшедший дом во время наводнения. Так что серьезный разговор лучше было проводить на чужой территории. Тем более, Гузман жил один. Жена с дочкой и ее мужем в девяностых уехали сначала в земли обетованные, а потом - в Канаду. Сам же Гузман, по мировоззрению, был более русским, чем даже некоторые коренные россияне.

Когда Петр Григорьевич зашел к Гузману, то, увидя его удивленно вопрошающий взгляд, сказал:

– И не надо мне делать удивление на все лицо!
– когда он разговаривал с Гузманом, его всегда почему то тянуло на одесский говорок.

– Ну, на пол лица у меня не получится. Заходи. Рад тебя видеть. Полагаю, раз ты ко мне заявился, то случилось что-то интересное.

– Ты даже не представляешь – насколько!..

– Ладно… Раздевайся. Проходи в зал. Я сейчас соображу “наборчик” для встречи.

Петр Григорьевич прошел в зал и устроился в одном из кресел. У Гузмана были удобные и красивые кресла, в которых, действительно, было удобно сидеть. Не то, что нынешние - порождение недоученных дизайнеров, совершенно не ведающих об эргономике. В старые добрые времена, они часто в них посиживали, споря по поводу очередной гузмановской теории.

Через некоторое время в зал вошел Гузман, неся на подносе бутылку коньяка, два бокала, мясную нарезку, россыпь шоколадных конфет и блюдечко с тонко нарезанным лимоном. Войдя, он сказал:

– Давай “по первой” - за встречу!.. А потом - и поговорим.

Хлопнули по рюмочке. Зажевали лимончиком.

– Что случилось?.. В хорошее как-то не очень верится,- спросил Гузман.

– А зря… Не далее как вчера, мне предложили… восстановить мою лабораторию.

– Шо-Шо?!. Позвольте мине оттопырить ухо - повтори!

– Вот-вот! У меня реакция была - почти такая же! Но все – реально!.. Правда, не в Москве, а где-то “в тьму-таракани”. Как я понял, в Сибири появился новый закрытый научный городок. Причем, сказали, что могу приглашать в лабораторию, кого захочу. Если, конечно, они согласятся. Как пряник – пообещали, всех согласившихся, перед переездом подлечить в «Клинике для всех».