Шесть с половиной недель
Шрифт:
Покончив с необходимыми процедурами, Вера также осторожно спустилась в палату, легла. Чувствовала себя неважно, кружилась голова, и слабость одолевала, внизу живота непонятно как: тянет, напрягается. На правой руке синяк появился. Она до сих пор не познакомилась с «однопалатницами» и не разговаривала ни с кем, кроме персонала. Тем не менее, в палате шла своя жизнь: женщины вставали со своих кроватей, умывались, переодевались, подходили с телефонами к Вериному окну (именно здесь оказалась розетка и «пилот», в который воткнули несколько мобильных на подзарядку. «Повезло, ничего не скажешь, постоянный трафик, а так хочется покоя и тишины»).
– Девочки, на завтрак, – донесся голос со стороны двери. Восемь утра, увидела на телефонном экране цифры Вера. «Надо вставать, а то без еды останусь».
Ещё со времен первых родов и первого пребывания в роддоме Вера запомнила, что ложку и кружку нужно брать свои, поэтому вытащив из пакета свои кухонные принадлежности, Вера, совершенно не зная, где находится столовая, просто пристроилась за остальными женщинами уже вышедшими в коридор. «Пойду за всеми», – она по-прежнему ни с кем ни заговаривала, не хотела, не было сил на это. Вереница женщин в халатах разных возрастов и фигур, с кружками и ложками в руках тянулась на второй этаж. «Так, снова на второй этаж, снова по лестнице». Вера шла медленно и осторожно, изредка останавливаясь отдохнуть. Голова немного кружилась до сих пор. Прошли четырнадцатый кабинет и в конец коридора. Вот и небольшое помещение для приёма пищи. Женщина-кухонный работник, в белом халате и шапочке, приносит и расставляет тарелки с едой, ходит с металлическим чайником и разливает кофе с молоком!
«Ммм, пшеничная каша, объедение!» Вера с удовольствием съела её всю ещё и хлеб с маслом, а то пришлось вчера поголодать, так как на ужин она опоздала, а дома только пообедала перед отъездом в больницу. Ела молча, глядя в тарелку. «Надо же, кофе с молоком потрясающий! Или с голодухи всё кажется особенно вкусным?»
Вернувшись в палату, созвонилась с мужем, разговор не принёс никаких положительных эмоций Вере, и она поспешила его завершить. Глеб недоумевал, зачем жена осталась в больнице. У неё же было своё непреклонное мнение на этот счет.
Скучала по Асе, может, привезёт к ней навестить? Да, ещё у мамы день рождения через два дня, пропустит, не увидится с родственниками. «А может, к лучшему, надо побыть одной, без всех. Господи, и почему так? Всё в руках Твоих, полагаюсь на Волю Твою».
9
Ближе к обеду в палату вошла девушка в черной майке и черных штанах-бриджах, очень худая и бледная:
– О, на мою коечку уже кого-то положили, – услышала Вера над собой бодрый голос и открыла глаза.
В палате было солнечно, «чёрная» девушка присела на корточках у тумбочки.
«А-а, девушка, которую забрали на операцию, вернулась, – догадалась она, – значит, ничего горестного, никакого если… Уже ходит и бодра…», – облегченно выдохнула Вера. Всё же приятно было знать, что на «твоей» больничной койке никто не умер.
«Значит, у меня всё будет хорошо, – не преминула заметить для поддержания своего оптимизма, от наличия которого (Вера твердо была уверенна в этом) зависел успешный исход её истории со здоровьем и жизнью ребенка.
«Чёрная» девушка тем временем (почему-то Вера лежала на постели не шевелясь) собирала довольно-таки быстро свои вещички.
– Вам передали Ваши украшения? – вдруг нарушила тишину палаты, задав волнующий её вопрос.
– Что? Ах, да, передали, – не взглянув на Веру, девушка выгребла своё добро из тумбочки в приготовленный пакет (тапочки ещё накануне забрала медсестра, а то они стояли под кроватью, всякий раз напоминая о женщине и её непонятной судьбе).
Затем она подошла к вешалке, прибитой к стене напротив кровати, нашла свою курточку, и ни с кем не разговаривая и не прощаясь, покинула палату с пакетом и сумкой.
С каких пор Вера обращала внимание на то, прощается ли человек, выписываясь из больницы, уходя из палаты? С десятого класса, когда лежала в лор-отделении с гайморитом. Её первое знакомство с больницей, её порядками и непривычной тишиной по вечерам, к которой было так нелегко привыкнуть. Ещё дня два ты отчаянно ворочаешься на кровати, как будто пытаясь заполнить тишину своей вознёй, день на третий же перестаёшь этого делать, просто спишь и не двигаешься понапрасну, уже боясь её нарушить. Спасала весёлая молодёжная компания, которая весь день играла то в карты, то в настолки, которые привезли с собой. Однажды, сидя в коридоре за картами, компания услышала, как парень говорил медсестре на посту:
– Всё, вылечили меня, спасибо и до свидания!
– Дурак, – тихо сказала тогда компании Лиза, – кто говорит «до свидания», когда из больницы выписывается?
Вере тогда это запало глубоко в душу. С тех пор она никогда не говорила «до свидания», выписываясь, всегда «всего доброго» и «спасибо».
Днём капельница, обед и разговор с сестрой по телефону, сончас, ужин.
Поздний вечер, кто-то вернулся из душа, кто-то давно спит, Вера лежит и думает об Асе, Глебе и чего ждать от завтрашнего дня. Не повторится ли кровотечение? Сегодня только незначительные прожилки, Вера старается не думать о плохом. Вибрирует телефон и начинает мигать – сообщение от коллеги по работе: «Привет! Что с тобой случилось? Девочки сказали, что ты в больнице лежишь?» Вере показалось невежливо оставить без внимание такое заботливое послание, и она набрала: «Привет! Да, пока не ясно, что будет дальше». Ничего конкретного. В ответ получила: «Всё будет хорошо! По-другому и быть не может!» Вера обрадовалась, что прозвучали слова поддержки – вот чего сейчас ей особенно не хватало, сказывался дефицит на внимание и заботу от мужа. Хорошо, что есть люди в окружении готовые подарить ей это в тяжелые минуты. Вера цеплялась за хорошее.
10
Утро. Слышно пение птиц: четко, громко, красиво. Вера заслушалась. Захотелось выглянуть в окно, приподнялась на постели, медленно спустила ноги на пол, прошла к подоконнику, оперлась локтями: чистое голубое небо, солнечный денёк, воробьи перелетают с ветки на ветку, детская площадка за высокой металлической оградой. Гуляют дети с мамами. Дальше – стоянка и дорога, большая и оживленная, за ней – торговый центр. «Надо же, – подумала Вера, – роддом, а вокруг дома, люди живут своими заботами. У нас тут целый мир: мир переживаний, страданий, надежд, а вокруг этого просто обыденная жизнь, как у всех. Так было и у меня». Вера вздохнула, пытаясь понюхать уличный воздух, свободный и такой, казалось, близкий.
Тут вспомнился эпизод пятилетней давности: беременная Вера лежит в этом же роддоме, только в другом крыле здания и ночью её будят истошные протяжные, частые крики: «о-о-о, а-а-а». Ночь была безветренной, и голос разносился эхом по всей округе, и не понятно то ли одна рожает, то ли две. Весенняя ночь была на удивление теплой, и видимо все окна в родовых были раскрыты, потому как формировалось чувство «эффекта присутствия», будто рожают в Вериной палате. Она в ту ночь так и не заснула, не удалось выспаться. После этого случая не давал покоя вопрос: «И как тут люди живут?». Вокруг роддома было полно жилых девятиэтажных кирпичных домов.
«Твои глаза, такие чистые…»,– раздалось вдруг где-то рядом с Верой, она вздрогнула от неожиданности и громкости.
– Таня, твой телефон звонит, – крикнула женщина на соседней кровати.
Спасибо, Кать! – Женщина, кровать которой стояла у стены, сорвалась со своего места и подошла к Вериной кровати, рядом на полу заряжался телефон.
– Алло, дочь, привет, дорогая! Как у вас там дела? – и она вышла в коридор поговорить с родными.
Вере никто не звонил: родственники сами ждали звонка, а из подруг осталась одна Санька. Нет, были знакомые, школьные подружки, но все они были не близкими, редко виделись с ними, и Вера даже ничего им не сказала про себя, зачем? У каждой из них своя жизнь и свои проблемы и вникать уже никому не интересно. Так, посидеть раз в год в ресторане, поздравить друг друга с новым годом или с днём рождения – когда выберутся – вот и всё общение. Вере захотелось что-нибудь записать, она полезла в сумочку, достала ручку и маленький красный блокнотик, который ей подарили на день рождения (с того дня всегда носила с собой), сев в постели, подложив под спину подушку, открыла, задумалась. Решила записывать первое, что приходит в голову, начала водить ручкой по листочку и не заметила, как перешла к анализу ситуации, своих эмоций и переживаний. Никто ей не мешал, но вдруг услышала совсем рядом голос Кати с соседней кровати: