Чтение онлайн

— Это как раз то место, куда надо приходить, если хочешь поднять себе настроение, — сказал он.

— Он изредка бывал здесь, и я вместе с ним, но после смерти мамы мы сюда больше не ходили. Несчастный случай произошел в двух шагах отсюда, на углу улицы Бернини. Грузовичок перевозил часть этого барахла. За несколько минут до аварии мама попросила высадить ее на площади Ванвителли (ей надо было что-то купить), но потом почему-то передумала.

— Не вспоминайте об этом, — сказал он. — Кажется, вы мало спали…

Она глубоко вздохнула.

— Да, мало… — прошептала она.

— Вы встретили кого-нибудь вчера вечером?

— Никого… Вплоть до сегодняшнего утра, когда я после бессонной ночи спустилась к дону Этторе Креспи. Он открыл мне дверь в халате, и я сказала ему, что прождала отца всю ночь. Он постарался меня успокоить, сказал, чтобы я не волновалась, что это уже не в первый раз, когда он… Сказал, чтобы я спокойно ждала возвращения отца, что вечером будет видно. А потом он пошел играть в домино, а я пришла сюда, к тебе.

— Он не заметил исчезновения портшеза?

— Я же говорила, что заметит Джанни, а не он… После смерти жены дон Этторе не заходит в эту комнату.

Она недоверчиво оглядела окружавшие их предметы, словно видела сон наяву.

— Представляешь, он говорит мне: «Спокойно жди, когда твой отец вернется!..» — а я всю ночь слушала скрип дверей и шорох шагов! Когда я наконец заснула, мне приснился кошмар. Я стояла на пирсе и смотрела, как чистят док. Вода опускалась все ниже, и вдруг показался портшез, опутанный водорослями, посреди которых угадывалась какая-то фигура. И вдруг сквозь завесу из водорослей показался палец, указывавший прямо на меня!..

Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Он мог показывать и на того, кто стоял рядом с вами, то есть на меня, — возразил Ларри, чтобы как-то успокоить ее. — Я тоже не мог спать, если вам от этого будет легче. Приятель, с которым я виделся утром, встретил меня словами: «Вид у тебя усталый! Можно подумать, ты прокутил всю ночь!»

Она устало провела рукой по лбу.

— Может быть, ты и выглядишь плохо, но не ты убил собственного отца, насколько мне известно, а я… Хуже всего то, что я не могу понять, как это случилось, как у меня достало сил. Ненавидеть и убить — не одно и то же! Когда я пытаюсь вспомнить то, что произошло, мне кажется, что это сделала не я, а кто-то другой. Я не хотела толкать его в зеркало. И я не знала, что зеркало так легко может разбиться… Это получилось непроизвольно, когда я увидела, что он собирается зарезать тебя своим кинжалом… Я не знаю, откуда у меня взялись силы…

Она говорила, опустив голову, и невнятные слова срывались с ее губ. Он снова попытался ее успокоить:

— Если бы у вас не хватило сил прийти мне на помощь, я сейчас не разговаривал бы с вами, Домитилла. Подумайте об этом — вы спасли мне жизнь и, может статься, себе тоже: он мог попытаться заколоть и вас, а вы не решились бы бежать, потому что не успели одеться.

Она нервно пригладила волосы.

— Было бы ужасно попасть из-за этого в тюрьму… — добавила она таким растерянным голосом, что Ларри показалось, что она притворяется.

— Вы прекрасно знаете, что не попадете туда! Никто, кроме нас двоих, не знает, что произошло.

— Я говорила тебе, нас видело множество народу! Американцы, которые нас подвозили… Старик в театре… Очень просто проследить…

Ларри покачал головой:

— Машина принадлежала не военной полиции, а тыловикам. Для сержанта, предложившего нам помощь, речь шла о перевозке декораций… Простая услуга, о которой он даже не станет докладывать начальству. А работники театра если и решат кого-нибудь предупредить, так только меня самого, потому что именно я отвечаю за подготовку к его открытию! Нет, — продолжил он, внезапно встревожившись, — проблема не в свидетелях, а в продаже машины. Потому что она все же была продана, раз мы нашли деньги, и покупатель приходил вчера к вам домой. В деле с машиной мое имя связано с именем вашего отца, поэтому я буду обязан заявить о его исчезновении.

— Это так необходимо?

— Как минимум три человека знают, что мы с ним были знакомы: дежурный офицер в порту, мой друг-американец, с которым я здесь встретился и с которым должен работать, и майор медицинской службы Хартманн, начальник военного госпиталя, которому я звонил, чтобы порекомендовать вас. Это последнее, что я сделал, прежде чем сесть на фуникулер.

Слабая улыбка осветила лицо девушки.

— В Баньоли? — спросила она.

— Да. Я в двух словах рассказал ему, что ваш отец — мой осведомитель и что его услуги должны быть вознаграждены; таким образом, Хартманн представляет вам место санитарки.

— Это все, о чем я мечтала! — воскликнула она. — Я могу поехать туда завтра?

— Не раньше, чем вы предупредите Креспи о том, что ваш отец так и не вернулся. Вы скажете, что не можете ночевать одна в пустой квартире. Если он предложит вам спать у него, вы откажетесь и заявите, что нашли работу в госпитале с тем условием, что будете там жить. Не говоря, разумеется, ни слова о моем вмешательстве! После всего происшедшего наши имена никогда не должны упоминаться вместе.

Она опустила голову, словно пытаясь осмыслить эту новую катастрофу.

— Не должны… — повторила она ошеломленно. — Но ты не уйдешь совсем? Ты не бросишь меня… Ты приедешь проведать меня в Баньоли…

Она судорожно прижалась к Ларри.

— А когда кончится война, ты увезешь меня с собой… Ты увезешь меня?

Она так умоляла, что он не знал, как ответить, чтобы не разбить хрупкую надежду, которую она питала.

— Домитилла, вы же знаете, что война кончится еще не скоро! Прежде чем загадывать так далеко, надо решить, что делать в ближайшие дни. Зная прошлое вашего отца, в его исчезновении не увидят ничего странного. В Неаполе сейчас ежедневно совершается двадцать преступлений, которые никогда не будут раскрыты. Я поставлю в известность военные власти, что договорился с вашим отцом о продаже моего автомобиля в обмен на информацию. Я заявлю, что денег не получил, что сделает более вероятной возможность ссоры между вашим отцом и покупателем, и надеюсь, что на этом все закончится. В любом случае вы, Домитилла, не будете иметь к этому никакого отношения.

— Никакого отношения… — повторила она, нахмурившись. — Но это же не значит, что ты бросишь меня? Что ты не будешь обо мне заботиться?

— Но я же только что говорил вам совсем о другом! — воскликнул он. — Мы не должны давать основания подозревать нас и допускать, чтобы нас видели вместе.

Она сжалась, усматривая в каждом его слове угрозу для будущего.

— Когда ты приедешь проведать меня в Баньоли, у меня будет право побыть с тобой наедине хотя бы минуточку?

— Я думал об этом и договорился с майором Хартманном, что на это время эвакуируют всех раненых, врачей и медсестер, — ответил Ларри.

Она расплакалась.

— Почему ты такой злой… — прошептала она. — Ты же знаешь, что ради того, чтобы убежать от отца, я готова была уехать с первым встречным офицером…

— Премного благодарен, — прервал ее Ларри.

Она зажала себе рот рукой, словно проштрафившаяся школьница.

— Прости, я хотела сказать: первым офицером, которого я встречу, — уточнила она. — Я только не предполагала, что влюблюсь в него по-настоящему…

— Не говорите ерунды! Не прошло и суток, как мы познакомились!