Шестая станция
Шрифт:
Из всех комсомольцев меньше всего баловал пионеров своим приходом экправ ячейки Степа Морковкин. Или он был уж слишком занят своими серьезными обязанностями, или же еще почему, но гостем у пионеров Морковкин был редким. А тут он озабоченный вбежал в пионерскую комнату и перебил Куканова, показывавшего ребятам, что это за штука «двойной морской узел».
— Есть дело. Очень важное. Очень секретное. Давай, Куканыч, мне нескольких ребят постарше, и таких, чтобы можно было им доверить…
— Здесь все пионеры и всем можно верить. Что ты так предупреждаешь!.. — недовольно ответил Куканов. — Ну, давай говори — туг как раз ребята из старшего, военного звена…
Ребята мигом забыли, что Морковкин важничает. Они повскакали с мест, ухватили Морковкина за рукав и с криками: «Степа, сюда, сюда!..» — потянули его к столу. Морковкин сел, вытер рукавом влажное лицо и внимательно оглянулся.
Да, тут действительно были старшие ребята. И Генка Ключников, и Тамара Осипова, и Ваня Сплин, и Лева Ардашников. Ребята на этот раз глядели на него с восхищением и ожиданием.
— Значит, так… Поповкина Егора Петровича знаете?
— Поповкина?.. Чего-то не слышали…
— То-то! Ну, а Глотова?
— Который в конторе? Это во френче что… Степан Савватеевич… ну, старший в конторе! Да знаем!..
— Тихо! Поповкина не только вы, ребята, — никто на Водховстройке не знает. А есть такой. Числится. Только он все время в командировках. И такое, видите ли, дело: только к получке и приезжает в Волхов… А документики ему Глотов подписывает аккуратненько. Как же: в командировке человек, достает для стройки гвозди, ложки, плошки… А только никуда он не ездит! И живет себе в Гостинополье спокойненько, а его дружок Глотов ему начисляет и зарплату, и командировочные, и суточные… Опять же и на чистку некогда являться… Так вот: ему несколько дней назад Глотов опять командировку выписал. А Поповкин спокойненько сидит дома и носа никуда не показывает… Если мы, комсомольцы, пойдем в село проверять, сразу смекнет, что к чему, — нас-то все знают… А вот уж на вас, ребят, никто не подумает… Значит, надо вам пойти в Гостинополье и узнать, на месте ли Поповкин или уехал… Понятно вам боевое задание?
Несложное задание, а все же боевое… И после ухода Морковкина добрых пару часов пионеры обсуждали все подробности завтрашней операции. Собственно говоря, в Гостинополье все бывали не раз и ребят тамошних хорошо знают, а Ваня Силин и родом оттуда. Только Поповкина никто не знает, потому что он не местный, откуда-то приехал и в селе только квартирует. Разработали детальный план. Пойдут пятеро. Ванька зайдет к знакомым ребятам, остальные — в школу, где недавно организовался пионерский отряд. Старшим — Генка Ключников, и его команду выполнять беспрекословно!
На другой день вечером, после школы, не заходя домой, все пятеро примчались в отряд. Лица их сияли, несмотря на то что секретное поручение обязывало к сдержанности и таинственной деловитости. Генка подошел к Мише, отдал салют и, краем глаза указав на ребят из звена «Защита природы», сколачивавших кормушки для птиц, тихонько промолвил:
— Пусть уйдут… Задание выполнено. Сейчас позовем Морковкина и все доложим…
— Зачем гнать? Они своим делом занимаются, а вы своим… Пошли в ячейку к Степану, там все и расскажете.
И они все рассказали. Конечно, ни в какой командировке Поповкин не находится. Живет себе спокойненько, рыбу ходит ловить… И видели его — толстый из себя и фуражка кожаная…. Степа Морковкин возбужденно начал стучать кулаком по столу.
— Все! Спекся Глотов со своим дружком! Завтра идем в контору, подымем бумаги и выведем эту шайку на чистую воду! Молодцы, ребята!
Назавтра пионеры ловили Морковкина на улице — не было терпения дождаться его прихода в ячейку. Морковкин был смущен.
— Тю! Понимаете, ребята, все на этот раз в порядке. Ну, что он раньше никуда не ездил, — это факт! Только вот ничего не докажешь! А вот теперь не числится в командировке! Отдыхает, видишь ли, после поездки… А ведь точно было известно — ему Глотов командировку выписал! Ну и хитер этот Савватеевич! Так все равно поскользнется! Ох, жалко!..
И ребятам было жалко… Им, единственным из всего отряда, было поручено настоящее боевое задание, и вот — ни к чему… Только Миша Куканов не разделял их уныния.
— Вот если разведчиков послали узнать, есть ли на селе противник, а они вернулись и говорят, что там никого нет, — так что же, они не выполнили задания? Выполнили! И вы, ребята, свое боевое задание выполнили. А уж командование будет знать, что делать… Так что нос не вешайте, все было сделано вами по-пионерски!
Мститель Гена Ключников
Оказывается, нет… Больше недели прошло с тех пор. Было воскресное утро, не обещавшее ничего хорошего. Дождь, шедший с ночи, сменился мокрым снегом, предательски покрывшим все лужи. Ни о какой прогулке с ребятами не могло быть и речи, оставалось только днем в пионерской комнате провести соревнование старших звеньев по завязыванию морских узлов… В комнате у Кукановых было тепло и раздражающе пахло пирогами, которые мать жарила на печурке. Даже отец был дома — на Андрюшкину беду… Теперь-то уже наверняка не удастся до обеда сбежать в снежки поиграть…
И в это время открылась дверь, и в ней, без сил от волнения, остановилась, прислонившись к стенке, Тамара Осипова. Такой еще никогда не видел Миша всегда спокойную и рассудительную Тамару… Платок был сбит на сторону, пальтишко не застегнуто, в выкатившихся глазах — слезы ужаса…
— Ми… Миша!.. Генка Ваньку Силина повел… убивать, наверно, будет…
— Что! Ты что, сдурела?!
— Нет! Ничего не сдурела! Ванька — предатель… Как это? Провокатор! Как Цехновский!.. И его Гена с ребятами потащили!..
Миша вылетел на улицу в чем был, без шапки, без куртки… Тамара — за ним.
— Куда они?..
— В подполье… Ну, где прошлым годом картошка была…
Этот старый дом с каменной подклетью был неподалеку. Миша бежал, не разбирая луж, не чувствуя, как снег сечет его лицо… Он рванул полусорванную с петель дубовую дверь, скатился вниз по склизким ступеням и за второй, закрытой дверью услыхал гул мальчишеских голосов, прорезаемый мрачным, не оставляющим тени надежды и снисхождения голосом Генки Ключникова:
— Галстук! Галстук пионерский снимай! Предатель!..
И в ответ ему — захлебывающийся от слез и страха голос Вани Силина:
— Н-неправда! Я не предатель!.. Ребята, честное пионерское! Под салютом всех вождей!..
Миша в изнеможении прислонился к холодной стенке, и она показалась ему горячей… Жив! Успел!.. Он с трудом перевел дух, медленно спустился еще на несколько ступеней и открыл дверь в заброшенный подвал. Стекла в маленьких оконцах под потолком были выбиты, в тусклом и неровном свете осеннего дня лица ребят показались ему серыми, почти незнакомыми. И только через мгновение он рассмотрел, что они не серые, а красные, возбужденные, что ребята дышат, как после долгой игры в лапту…