Чтение онлайн

Всю дорогу мы практически не разговариваем, Йоги пытается подавить волнение, рассказывая мне всякие забавные истории, я в свою очередь, отвечаю ему короткими вопросами, хотя мои мысли заняты далеко не утками, которые напали на Йоги, когда ему было 6. Я думаю о гораздо более страшном.

На площади уже собирается народ, по её краям стоят миротворцы и телевизионщики. Там же мы встретили моих и его родителей, нескольких наших одноклассников. и Немного покрутившись у пекарной, мы с Йоги решили, что пора регистрироваться.

Мы прощаемся с Йоги, пообещавши, что после Жатвы мы пойдём праздновать. Я иду к родителям, и мы крепко обнимаемся. Напоследок они говорят мне, как сильно они меня любят, я отвечаю им тем же. Мама с отцом идут к месту для зрителей, а я встаю в очередь на регистрацию.

========== Часть 2. Жатва ==========

Я стою со своими сверстниками, в ряду для участников жеребьевки. Абсолютно вся площадь занята либо участниками, либо зрителями. Глазами пробегаясь по толпе, я нахожу довольного Йоги, который подмигивает мне, а я в свою очередь одариваю его тенью улыбки. Неужели есть хоть одна ситуация в мире, в которой Йоги бы не смог улыбнуться?

Играет гимн Панема, выступает мэр дистрикта и после долгой речи, желает нам счастливых Голодных Игр, а затем показывают историю нашего государства, как 13 дистриктов подняли восстание против Капитолия, и были жестоко наказаны. Во время этой мишуры, я стараюсь отвлечь себя мыслями, о том, что мы будем делать вечером, а на следующей неделе у нас экзамен по экономике. Мои мысли быстро развеиваются, когда на сцену выходит Азалия Рейн. Азалия Рейн-это представитель Капитолия в нашем дистрикте, именно ей «выпала честь» выбирать путём жребия имена будущих трибутов. Раскрашенное в ядовито-желтые краски лицо, и не менее ядовитый костюм делают её похожую на попугая. Со смешным капитолийским акцентом она читает долгую речь, и так же, как и мэр, желает удачи.

Проходит ещё пару минут, и Азалия Рейн подходит к корзине, наполненной карточками с именами участников Жатвы.

– Я думаю, что мы должны уступить дамам! — весело восклицает она, и протягивает руку в корзину с карточками. Сердце бьется бешеным ритмом, кровь вскипает в венах, эти секунды длятся вечно… Все замерли в ожидании… Азалия вытягивает карточку и неспешно ее разворачивает:

«Айрис Роуз».

Сердце остановилось и кажется, что ушло в пятки. В голове кричит это имя, а я не могу пошевелиться, потому что попросту НЕ ВЕРЮ. Я не могу проронить ни крика, ни звука, ничего.

Спустя несколько секунд, я словно во сне бреду к сцене. Ноги подкашиваются и практически меня не держат, проходит может час, два или три, пока я поднимаюсь на сцену. Азалия жмёт мою ватную руку и поздравляет меня. Интересно с чем?

Вот-вот и я расплачусь, но я не могу себе этого позволить. Обычно трибуты, которые не сдерживают эмоции, не являются фаворитами спонсоров. Я опускаю глаза и всеми силами стараюсь думать, о чем-то поверхностном. Страх и оцепенение не дают моим мыслям собраться, и я возвращаюсь на землю.

– Ну, а теперь мальчики! — с тошнотворной задорностью произносит этот капитолийский попугай.

Толпа снова нахмурилась в ожидании, а я смотрела на своих удивленных одноклассниц, пялившихся на меня.

– Коул Чест!

Вся остальная речь Азалии уже не воспринималась мной, я старалась, вспомнить знакомое имя. Коул Чест. Я знала его, хоть мы и никогда не были знакомы. Он учится в старших классах, и в школе я видела его крайне редко. Зато я знаю его сестренку Лилу Чест, она младше меня, кажется ей 12. Одно время учителя заставляли нас делать небольшие проекты о переработке бумаги. Мы разбивались на пары, состоящие из школьников разных классов. Моей напарницей была его сестренка. Когда я делала проект с Лилу, я многое узнала о ней. У них нет матери, а отец тяжело болен. Все проблемы на себя взвалил Коул, он выполнял роль главы семьи, работая и пытаясь прокормить свою семью. Как же теперь малышка будет без брата?

Когда я отвлекаюсь от своих мыслей, Коул уже стоит на сцене. Высокий, с фигурой атлета, темные волосы убраны в идеальную укладку. Он одет в белую хлопковую рубашку и темные брюки. По сравнению с ним я выгляжу ужасно. На его лице мне не удаётся прочитать ничего. Он не выглядит испуганным, просто нахмурен и наверное думает, о том как теперь его семья проживёт эти дни.

– Трибуты, прошу вас, пожать друг другу руки! — задорно пищит Азалия Рейн.

Коул поворачивается ко мне, и мы делаем несколько шагов к друг другу, затем делаем то, что нам сказала Азалия. Его рука очень жёстко сжимает мою руку, и теперь я понимаю, насколько Коул силён. Он крепкий и высокий, карие глаза скалятся на меня, губы поджаты в напряжении.Если можно было бы убивать трибутов, до начала Игр, Коул скорее всего, уже бы свернул мне шею.

Мы разжимаем руки и нас окружают миротворцы. Сейчас все камеры капитолийцев сфокусированы на нас, и я стараюсь сделать нейтральный, абсолютно спокойный вид.Проходя внутрь здания мэрии, бросаю взгляд на лазурное небо, и оно быстро исчезает за кварцевым потолком мэрии. Перейдя порог, двери закрывают и надоедливые камеры с корреспондентами остаются позади. Нас заводят в разные комнаты.

Я остаюсь одна в огромном помещении: высокие потолки, гигантские ковры, стены, расписанные узорами. Но даже в абсолютной роскоши, я остаюсь разбитой и несчастной. Плюхаюсь на диван с бархатной обивкой, стараясь проснуться из этого кошмара.

========== Часть 3. Вверх дном ==========

Из отрешения меня освобождают родители, только что вошедшие в комнату. Я бросаюсь к маме в объятия, и уже не сдерживая слезы, рыдаю на ее плече. Мама гладит мою голову, и я немного успокоившись, понимаю, что пора сказать последние слова.

– Я хочу чтобы вы знали, что я люблю вас. Вас обоих, — хнычу я.

— Ты должна постараться, прошу тебя, чтобы ни случилось, не теряй веру, — папа целует меня в лоб, и сжимает мои дрожащие пальцы в своих тёплых ладонях.

Так мы и сидим, пока не приходят миротворцы. На прощание мама говорит, что любит меня и исчезает за дверью. Я снова остаюсь одна и сажусь на роскошную софу, стараясь успокоиться и собраться с мыслями.

Но и это мне не удаётся сделать, дверь снова открывается, и с протянутыми руками ко мне подлетает Йоги. От его улыбки не осталось ни следа, глаза опухшие и покрасневшие, наверно от слез.Мы не обнимаемся, Йоги сразу садится ко мне:

– Ты должна победить, просто обязана! — рычит блондин.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно. Я против 23х трибутов, половина из них машины-убийцы! — я начинаю снова рыдать.

– Ты быстро бегаешь, умеешь добывать еду и лазать по деревьям, — подбадривает меня Йоги.

– Я буду стараться, но ты ведь знаешь… шансов у меня нет. Я совсем одна буду там! Там не будет ни тебя, ни родителей, никого кто бы мог помочь! — мой голос срывается на крик.

– Я знаю, что ты сможешь. Профи обычно тупые, ты их обхитришь, ты же умная.

Я ничего не отвечаю, просто обнимаю его. Он крепко прижимает меня к себе, и я чувствую его тепло. Как же хочется остаться с ним.