Чтение онлайн

Зачем человеку, живущему не в собственном загородном доме, а в городской квартире, три крупные служебные собаки? Для продажи щенков? У Тарасова все трое – мальчики, кобели. Для охраны? Достаточно одной, зачем же три собаки?

Возможно, он замешан в каких-то очень и очень серьезных делах, жизнь его подвергалась риску постоянно. Тогда понятно, почему у него больше чем одна собака. Пока гуляешь с собакой, твоя квартира остается незащищенной, и, вернувшись с прогулки, всегда есть риск нарваться либо на гостей, либо на взрыв. С собаками можно гулять по очереди, тогда квартира всегда будет под надежной охраной. Ну, хорошо, объяснение для двух овчарок она нашла. Но три?! Куда ему три-то?

Возможно, он сумасшедший собачник. Возможно, он помешан на овчарках. В конце концов, у каждого человека в голове живет свой таракан. Но тогда непонятно, откуда такое патологическое стремление к чистоте и порядку. Иметь в городской квартире трех огромных линяющих собак, таскающих на лапах грязь с улицы, постоянно готовить им еду, лавировать между тремя подстилками и шестью большими мисками (три для еды, три – для питья) – это значит жить в постоянном беспорядке. Убежденный принципиальный чистюля никогда не заведет в квартире трех больших собак. Юрий Ефимович Тарасов – владелец трех овчарок никак не совмещался с Тарасовым, носящимся по протокольному отделу с тряпкой и чистящим порошком. Человек, кидающийся ко всем подряд с дурацкими непрошеными советами, болтающий целый день не закрывая рта, плохо соединяется с представлением о человеке, живущем в постоянной опасности и содержащем для своей охраны трех злобных сторожевых собак. Все время что-то не сходится. Как ни вертела Анастасия Каменская факты, как ни крутила, но все время что-то было не так.

Игорь Лесников занимался проработкой вопроса о том, могут ли посторонние проходить в здание Совинцентра. Результаты его трудов тоже были малоутешительными: по правилам человек, не работающий в Совинцентре и не живущий в одной из трех гостиниц, мог пройти в здание только при наличии пропуска, заказанного специально для него. Но правило это практически не соблюдалось. Любой сотрудник Совинцентра мог, предъявив собственный пропуск, кивнуть на своего спутника и с магическими словами «Это со мной» провести в здание кого угодно. Более того, существовало несколько неконтролируемых или плохо контролируемых входов, в частности, через гараж. Одним словом, ограничить поиски убийцы только зданием Совинцентра никак не удавалось. Через бюро пропусков убийца пройти не мог, так как бюро открывается только в половине десятого, а убийство Тарасова совершено в промежутке от восьми тридцати до восьми сорока пяти. Он мог пройти по собственному пропуску, если работал здесь же, или с кем-то из сотрудников, или через неконтролируемый вход. Ох, велика ты, Россия-матушка, и народу на земле твоей живет много. А тот, кто убил Юрия Ефимовича, может быть, и вовсе чужестранец, их в гостиницах-то, почитай, три тысячи человек проживает.

Настя положила перед собой длинный послужной список Тарасова. Она уже видела его и успела обратить внимание на то, что в свое время Юрий Ефимович работал главным инженером на приборостроительном заводе в Уральске-18, откуда и приехал в Москву погибший следом за ним капитан Агаев. Что из этого следует, было пока неясно. Тарасов работал в Уральске несколько лет назад, Агаев в то время еще учился в школе милиции в Караганде, так что они скорее всего и знакомы-то не были. Конечно, это надо обязательно проверять, но, даже если окажется, что они были знакомы, легче вряд ли станет. Потому что с убийством Агаева ясности еще меньше.

Судя по телетайпограмме, найденной в кармане у Агаева, он приехал в Москву по вызову некоего Дмитрия Платонова, сотрудника Главного управления по борьбе с организованной преступностью. Агаев встречался с Платоновым, это видели по меньшей мере человек десять, работающих в МВД. По введенным недавно правилам, войти в здание министерства можно было только в том случае, если ты являешься счастливым обладателем «министерского» удостоверения либо у тебя есть специальный вкладыш, разрешающий проходить в святая святых борьбы с российской преступностью. У капитана Агаева такого вкладыша, естественно, не было. Он позвонил по внутреннему телефону, висящему рядом с постом, и терпеливо ждал, пока к нему спустится Платонов. Сержант-постовой Агаева запомнил, он видел и подошедшего к нему Платонова. Нашлись сотрудники, которые видели обоих садящимися в машину Платонова. Было это в среду, примерно в девятнадцать часов пятьдесят минут. А в половине девятого Вячеслава Агаева нашли жильцы дома на улице Володарского, в Таганском районе. Капитан лежал в подъезде одного из старых, запущенных, давно не ремонтировавшихся домов. Смерть наступила от проникающего ранения, нанесенного длинным узким предметом прямо в сердце. А Платонов куда-то исчез. Что ж, выходит, надо подозревать Платонова.

Настины размышления были прерваны появлением Игоря Лесникова. Игорь, всегда строгий, редко улыбающийся, очень серьезный и обязательный и при этом невероятно красивый, был предметом воздыханий многих женских сердец на Петровке, но вел себя безупречно, ни с кем не заигрывал и надежд не подавал. Сегодня он был хмурым и каким-то обиженным.

– Ася, ты знаешь Русанова из ГУЭПа?

– Фамилию слышала, но сталкиваться не приходилось. А что?

– И что ты слышала про него?

– Что хороший сыщик, толковый. Он в свое время здесь же, на Петровке, работал, его у нас, наверное, многие помнят. Зачем он тебе?

– А ты знаешь, что этот хороший толковый Русанов – ближайший друг-приятель сбежавшего Платонова?

– Да ну?! Лихо. Надо придумать что-нибудь интересное…

– Не усердствуй зря, – перебил ее Лесников. – Он включен в состав нашей группы как представитель министерства. Как ты думаешь, нам с тобой это чем-нибудь угрожает?

– Да практически ничем, кроме головной боли, – поморщилась Настя. – На каждое наше слово он будет нос воротить и цедить сквозь зубы: «Что вы мне тут рассказываете! Я Платонова лучше вас знаю, я вам точно говорю, что было так-то и так-то», короче говоря, будет друга своего покрывать. В министерстве тоже не дураки сидят, им скандал с сотрудником-убийцей ни к чему. Зачем копья ломать в попытках воздействовать на строптивую Петровку, когда можно просто подсунуть в нашу группу человека, который гарантированно уведет нас в сторону от убийцы, ежели таковой окажется Платоновым. Да он своим авторитетом давнего друга, знающего всю подноготную Платонова, развалит любую нашу версию, которая министерству не понравится. Вот и весь сказ. Мы с тобой должны быть к этому готовы и не попадаться на удочку, вот и все. Короткову, конечно, трудновато придется, он у нас юноша вспыльчивый, а мы с тобой люди тихие, сдержанные, так что выкрутасы этого Русанова нас не особо из колеи выбьют. Ты с ним уже виделся?

– Не довелось, – усмехнулся Лесников. – Он по телефону звонил, представился, договорились, что он приедет часам к четырем. Хочешь поприсутствовать?

– Не-а, – Настя тряхнула головой. – Зачем он мне? Ты уж сам, Игорек, ладно?

– Почему?

– Потому что это нецелесообразно, – пояснила Настя. – Если мы с тобой ждем от него подвоха и недобросовестности, то должны вооружаться заранее. Ты сейчас с ним познакомишься, посмотришь, что это за птица, как настроен. Какой тон, какой стиль общения с ним выбирать – пока неизвестно, не исключено, что тот вариант, который выберешь ты, окажется ошибочным. Тогда я соответственно подстроюсь и войду в дело. А если мы оба сейчас перед ним появимся и оба поведем себя неправильно, то потом обратно хода уже не будет. Согласен?

Игорь не успел ответить, потому что дверь резко распахнулась и на пороге кабинета возник полковник Гордеев. Следом за ним вошел стройный, среднего роста человек с тонким интеллигентным лицом и очками в дорогой металлической оправе. Стекла очков были светлыми, не тонированными, и это почему-то сразу понравилось Насте.

– Знакомьтесь, – сухо произнес Гордеев. – Капитан Лесников, Игорь Валентинович. Майор Каменская, Анастасия Павловна. А это подполковник Русанов, Сергей Георгиевич, из Главного управления по борьбе с экономическими преступлениями. Прошу любить и жаловать.

С этими словами Колобок-Гордеев круто развернулся и вышел в коридор. На мгновение в комнате повисло неловкое молчание.

– Прошу извинить, я приехал немного раньше, – виновато произнес Русанов. – Вы заняты? Мне подождать?

Настя смотрела куда-то в потолок, стараясь не встречаться глазами ни с гостем, ни с Игорем. Надо же, как неудачно вышло! Интересно, услышал Русанов конец их разговора или нет?

– Нет, мы как раз вас ждали, – без улыбки сказал Лесников. – Пойдемте в мой кабинет.

Игорь увел Русанова, а Настя осталась у себя, продолжая копаться в бумажках и с интересом ожидая, как пройдет первая встреча Игоря с сотрудником министерства. По привычке она сразу начала анализ с деления на две части: то, что она видела, соответствовало действительности или было притворством, ширмой, ложью. Единственная реплика Русанова, произнесенная виноватым голосом, могла свидетельствовать о робости и застенчивости, может быть, об излишней деликатности. Сам факт того, что работник министерства приехал на Петровку к рядовым сыщикам не просто не опоздав, а даже раньше назначенного времени, свидетельствовал о многом. Но если это был хорошо продуманный спектакль, то, пожалуй, опасения ее были не напрасны. Министерство глазами и ушами Русанова будет наблюдать за ходом раскрытия убийства, и если ход этот министерству не понравится, то его будут стараться изменить руками того же Русанова. Или начнут мешать оперативникам с Петровки, или вообще заберут дело себе – и концы в воду. Кого теперь нераскрытым убийством удивишь? Одним меньше, одним больше…