Чтение онлайн

– Ничего, – она пожала плечами. – Просто он этого хочет, и я не вижу больше поводов уклоняться. Вы совершенно правы, это действительно ничего не изменит для меня, поэтому, если он настаивает, почему бы не пойти ему навстречу. Иван Алексеевич, вы поймали меня, задав неожиданный вопрос, заставив растеряться и с перепугу вступить с вами в обсуждение проблем, которые я ни с кем не считаю нужным обсуждать. Я уже пришла в себя от изумления, поэтому дискуссию на тему моего семейного будущего мы закрываем.

– Очень жаль, – генерал ослепительно улыбнулся своей знаменитой солнечной улыбкой, от которой растаяло не одно жестокое и каменное сердце.

– Почему же?

– Потому что, если бы вы были свободны, я пригласил бы вас куда-нибудь. Например, в театр.

Чашку Настя все-таки выронила, и дымящийся кофе растекся по темному линолеуму.

– Иван Алексеевич, вы что, ставите на мне психологические эксперименты? – спросила она, насыпая в чашку новую порцию растворимого кофе и заливая ее водой. – Как назвать то, что вы вытворяете со мной?

– Я опробую на вас ваше же оружие, которое называется «Убойная прямота». Во-первых, хочу посмотреть, как оно действует, потому что сам никогда его не применял. Во-вторых, хочу, чтобы вы на собственной шкуре испытали то, что заставляете чувствовать других людей. Мне говорили, что вы бываете жестоки, и я подумал, что будет совсем неплохо, если вы на несколько минут постоите по другую сторону барьера.

– Вы пытаетесь меня воспитывать? – зло спросила она. – Мне, знаете ли, уже хорошо за тридцать, поэтому ваша затея обречена на провал. Вы опоздали.

– Отнюдь, Анастасия Павловна, разговаривая с вами, я проверяю, насколько точны были характеристики, которые вам дали мои Юрии Ефимовичи. Я проверяю их способность дать полный и квалифицированный психологический портрет.

– У меня такое чувство, что вы сделали из меня подопытного кролика.

– А вы невнимательны, Анастасия Павловна, – снова улыбнулся генерал, на этот раз еще теплее и ласковее. – Я ведь сказал вам, что опробую ваше же оружие – прямоту. Я просто говорю вам правду, чистую правду, абсолютно неприкрытую. Нагота шокирует, это верно, но зато никого не обманывает. Я еще раз повторяю вам, если вы все-таки меня не услышали: ВСЕ, ЧТО Я ВАМ СКАЗАЛ В ЭТОМ КАБИНЕТЕ, – ПРАВДА.

Настя снова почувствовала озноб, потом внезапно краска бросилась ей в лицо. Она посмотрела прямо в желтые тигриные глаза, которые стали похожи на расплавленное золото.

– Вы действительно хотели бы пригласить меня в театр?

– Хотел бы. Но только если бы вы не собирались замуж.

– А какая связь? Вы же не жениться на мне хотите.

– Откуда вы знаете? – озорно усмехнулся генерал. – Этот вопрос мы еще не обсуждали. Что же касается театра, то я полагаю, что вам придется обманывать своего жениха, чтобы объяснить ему, с кем и куда вы пошли. Потому что если вы скажете, что пошли слушать оперу с малознакомым генералом из министерства, с которым у вас ничего нет и быть не может, то вашего жениха это вряд ли устроит. Ни один нормальный человек в это не поверит, потому что этого просто не бывает. Значит, вам придется врать, придумывать несуществующую подругу или еще что-нибудь. А я очень не люблю, когда из-за меня люди начинают лгать и выкручиваться. В нашем распоряжении осталось десять минут, поэтому перейдем к нашим общим проблемам. Как мы с вами будем работать дальше? У вас есть предложения?

– Я еще не думала об этом.

– Что ж, мне говорили, что вы медленно думаете. Я не очень доверяю телефонам в последнее время, поэтому предлагаю встречаться каждый день либо утром, либо вечером, после работы. Вам как удобнее?

– Только не утром, – быстро ответила она. – Утром я очень хочу спать, мне каждая минута дорога.

– Хорошо, тогда по вечерам. Где вы живете?

– На Щелковской.

– Замечательно, а я на Измайловской. Будете мне звонить домой и назначать удобное время и место. Если меня не будет дома, передайте сыну, он уже почти совсем взрослый и ничего не перепутает. Договорились?

– Договорились.

Иван Алексеевич пожал ей руку и ушел. До оперативки осталось пять минут, впереди предстоял длинный и тяжелый рабочий день, а Настя Каменская чувствовала себя совершенно разбитой.

Ирина Королева встретила Настю прохладно, но, узнав о цели ее визита, смягчилась.

– Какие сведения можно получить из наших документов? Ну, в основном о том, какие фирмы кого приглашают и для каких целей. А также кто, когда, зачем и на какой срок приезжает в Москву по делам бизнеса. Мы оказываем визовую поддержку, оформляем паспорта в ОВИРе, обмениваемся визовыми телексами с нашими посольствами и консульствами за рубежом.

– Будем искать, – вздохнула Настя. – Тащи сюда все папки.

– Как – все? – ужаснулась Ирина. – Ты хоть скажи примерно, что именно мы ищем.

– Примерно – будем искать все, что касается фирмы «Артэкс». А там посмотрим.

Через час перед Настей лежал листок с записями, в которых отражалась международная деятельность бесславно скончавшейся фирмы.

– А теперь что?

– А теперь самая тягомотина начнется. Будем искать следы тех людей, которые имели дело с «Артэксом». Вот их имена. У меня есть сильные подозрения, что Юрий Ефимович Тарасов искал в ваших бумагах именно эти сведения.

Ирина разложила папки на своем столе, Настя устроилась за столом Светланы Науменко, которая приболела и на работу не пришла. Через некоторое время впервые всплыло название фирмы «Вариант», после чего работа пошла быстрее, и уже к обеду стало понятно, что «Вариант» в полном объеме пришел на смену скончавшемуся «Артэксу».

По просьбе Платонова Кира принесла охапку газет, печатающих деловые объявления. Дмитрий объяснил ей, что нужно делать, и они погрузились в молчание, просматривая с карандашом в руках многостраничные издания. Платонов быстро устал, от зрительного напряжения у него заболели глаза, мелкие буквы стали сливаться. Кира же, напротив, работала как ни в чем не бывало, полностью погрузившись в выполнение задания и ни на что не отвлекаясь.

– Неужели у тебя глаза не устают? – удивился Платонов, запрокидывая голову с закрытыми глазами, чтобы немного передохнуть.

– Нет, а что, должны уставать? – откликнулась Кира, не отрываясь от газеты.

– Счастливая, – завистливо вздохнул он. – А у меня такое чувство, что мне песку в глаза насыпали.

Она молча пожала плечами, не отводя глаз от печатного текста. Через некоторое время она вдруг сказала:

– Дима, если тебе трудно, давай я сама все газеты просмотрю. А ты займись чем-нибудь другим.

– Я начну обои клеить в прихожей, хорошо? – оживился Платонов.

Он быстро переоделся в старые тренировочные брюки, найденные Кирой в глубине шкафа, и принялся за работу. Клей ложился ровно и хорошо схватывался, стены постепенно покрывались светлыми, с золотым рисунком, обоями, и Дмитрия охватило знакомое радостное чувство, которое всегда появлялось, когда работа спорилась и становился виден результат. Даже резать рулоны сегодня ему удавалось так, что рисунок на стыке полос совпадал с точностью до миллиметра. Спохватился он только тогда, когда понял, что занимается прихожей почти три часа и за это время не слышал ни одного звука, кроме шелеста переворачиваемых страниц.