Чтение онлайн

Когда спускалась вниз – держалась за бронзовые перила и вдруг поняла, что они свиты, как веревка, которой подвязывали одежды св. Франциск и его друзья. Это пронзительное тактильное ощущение. Потому что ты готов воспринимать глазами и ушами, а вот руками – не готовился – и пронзен.

…Я в нижнем храме, под фреской «Сретение», смотрю, как смотрят ее люди. Почти никто не задерживается перед одной фреской дольше, чем одну минуту. Верхняя дверь – в нее свет – в этом невидимом свете парит какой-то круглый тополиный пух, один шар, практически не опускаясь, пока под ним стоит мужчина, везущий пожилую даму в инвалидной коляске. Через минуту отходят, на их место встает мужчина с напряженным лицом Марлона Брандо – и пух начинает медленно опускаться.

В храме поют по-польски. Рядом с Пьетро Лоренцетти – капелла Вазари – сразу узнается его малоприятная манера, знакомая по флорентийскому Дуомо.

Группа пенсионеров, смотрят вверх, лица просветлены. Есть такие, как я, на грани слез. Но как же быстро проходят все! Минута, две – и дальше. Бедные.

Фреска «Распятие» с огромными отсутствующими фрагментами. Головы многих изображенных, как и у нас, смотрящих на них, подняты кверху. Вспомнила композицию картины Эрика Булатова, где зрители стоят перед картиной Иванова «Явление Христа народу» – там Он трижды сходит, и к тем, кто на первой картине (Иванова), и к этим, кто на второй (Булатова), и к нам, кто глядит на булатовскую картину, а тут – мы дважды восходим.

Римский воин в крылатом шлеме слева от креста не хочет глядеть на содеянное, отвернулся. Очень красив.

Заметила на фреске «Снятие с креста» – как много крови вытекло! Боже мой!

Кто второй брат, с книгой, который не заметил, как св. Франциск получает стигматы от распятого Христа (распятие с шестью крыльями! как херувим!)? Психологически так убедительно: зачитался и все проглядел. А голубь со скалы все видел, молодец. Боже, а какие деревья в Гефсиманском саду! На фоне звездного неба, четыре: три зеленых и одно бежевое. На фоне песка или скал. Одно в осенних листьях и плодах, другое – сухое, зимнее.

В музее при базилике Св. Франциска – мадонна с младенцем, bottega di Bartolo di Fredi: младенец сосет сосок, как курит сигаретку, бычок. Потрясающая!

Гуляла после базилики в лесу Франциска. Вниз с горы по дорожке, среди райского пения птиц, вниз к реке и водопаду, а потом обратно; от шагов кто-то все время выпархивал или вышмыгивал из кустов. Скамейки в честь умерших, как в Лондоне. Думала про рай: там, интересно, птицы, которые поют, тоже не видны никому? Дала обещание Евгению Яковлевичу Архиппову сделать его книгу. Ведь статью о Франциске написал он, а в Ассизи оказалась я. Часа полтора-два в лесу. Речка с водопадом. На полдороге встретились немцы – любители пешеходных прогулок. Наверное, они еще знают, как называются деревья, птицы и цветы. Не то что я.

Молилась в базилике обо всех – даже о N., у фрески «Воскрешение нераскаявшейся грешницы». Еду не до Санта-Мария-Новелла, но до Кампо-ди-Марте.

Выражение лица Франциска, взгляд его: всегда удивительный, нежность, смирение.

Как хорошо, что я не только прочитала «Цветочки», но и посмотрела фильм «Франческо» с Микки Рурком.

Флоренция – Сиена. 24 мая

Не идет из головы абсолютно совершенная красота греческой стюардессы. Глядя на нее, мгновенно понимаешь, что греческие красавицы и были моделями греческих скульпторов. Такая, что глаз не отвести, совершеннее любой картины.

И – вчерашняя женщина лет пятидесяти на виа Джулиа – в шляпе с такими большими полями и так опущенной вниз головой, что глазам ее смотреть некуда – только под ноги. Полная безнадежность.

Проехала Passignano sul Trasimeno. Захотела туда, там озеро как море – немыслимо красивое. Закат – желтый, без красных оттенков: солнце из серых туч – в Теронтоле. Закат, который невозможно сфотографировать. Господи, благодарю тебя за него.

(В бумажном блокноте попытка нарисовать схему заката и подписать цвета.)

Кстати, думала сегодня и об удивительном колорите верхнего храма. Все тона фресок – приглушенно разбеленные. Зеленоватый, охра, голубой, карминный.

Еду в автобусе из Флоренции в Сиену. Только что переехали Арно, я увидела фасад Санто-Спирито, вдали – Понте-Веккио, близко – мой любимый порог Арно, где шумит вода. Утром у Ривы проснулась рано, спала, к сожалению, опять очень мало, четыре с небольшим часа.

Не забыть: 17-й автобус, на котором я ехала на станцию Санта-Мария-Новелла, не останавливается на пьяцца Сан-Марко, но рядом за углом слева от Сан-Марко – дом, где чудесные каменные совы и каменная же паутина.

Проехали старые ворота XIV века – Порта Романо, рядом с которыми современная скульптура уходящей из Флоренции женщины с тяжелой ношей на голове («Дьетрофонт» работы Микеланджело Пистолетто). И почти сразу же дачи, поля.

Дорога до Поджибонси: один тоннель, леса, горы-холмы, виноградники, поля, замок. Пыталась снимать виды, но малоуспешно: только прицелюсь на открытом пространстве, как начинают мелькать деревья, спустившиеся к дороге.

Удивительный запах по утреннему флорентийскому пути: жасмин – не крупный, как у нас в Москве или в Кратово, а мелкие цветы. Но зато ими усыпаны целые стены кустов (а не шары, как у нас). Городок Поджибонси – маленький, провинциальный. Желто-рыжая церковь. Вывеска на магазинчике «Fiori е piante», Fiori я знаю, а про piante догадываюсь, вспоминая первое латинское слово первого склонения из учебника Федорова и Мирошенковой: planta-plantae…

Вспомнился дядька в окне в Ассизи – увидел, что я его фотографирую, и чудесно подмигнул. Полнообаятельный народ. Люди, объясняющие дорогу: дама, которая сама третий день во Флоренции (и как ее занесло на границу города, где мы живем?), другая, пославшая меня к 17-му автобусу, старик, моющий машину. Приветливые.

Сиена.

Вышла из автобуса и пошла куда глаза глядят. Почему-то первое, куда ноги привели, была базилика Сан-Франциска, огромная, с затемненным пространством, картинами XVII–XVIII веков, а уже у алтаря прекрасные фрески. Ни мастера, ни сюжетов не поняла, только очень приблизительно сфотографировала. Потом вышла на главную площадь, посидела, как и все. И пришла в палаццо Публико. Сейчас жду очередь в башню: пускают по 25 человек. Один раз в 30 минут. Немного трушу идти наверх. Дай Бог!

Симоне Мартини – у него странные все-таки получаются лица, словно на них наброшен покров тупости, не знаю, как сказать (на другой день я одумаюсь, не пугайтесь!). У него есть порог тонкости в изображении человеческого лица. Лоренцетти выше, много выше его. Это поняла вчера в Ассизи, когда могла переводить взгляд с одного на другого. И сейчас – Мадонна Маэста – то же впечатление.

Голубь, пролетающий под аркой.

Господин, напевающий песню, ожидая входа в башню. От этого я уже не так боюсь лестницы и высоты.

Зала консистории. Св. Екатерина Александрийская, св. Иоанн-евангелист, св. Августин – Амброджо Лоренцетти.

Таддео ди Бартоло – цикл ангелов-музыкантов на потолке. 16 картин по 2 ангела – всего 32, все разные. Ленты, их опоясывающие наискосок и спокойно свисающие, образуют нежнейший ритм. Один ангел играет на музыкальном инструменте, а второй в паре – танцует.

Воскресение Богоматери, исполненное динамизма. Иисус с сонмом херувимов в огненных крыльях на фоне темных скал и силуэта города с башнями под закатным небом. А она – не молодая, как обычно все рисуют, а старушечка!!! И грешники в левом нижнем углу – совсем плохие. Но автор???