Чтение онлайн

– За военных ты не берись, у многих прицелы сбиты, я тебе уже говорила сто лет назад. Они просто мальчики, которые играют в солдатики каждый день, только вдумайся, ИГРАЮТ ....

– Пойдем, искупаемся, пока никого нет.
– Шепотом сказала я и мы, одев сланцы, сделали несколько шагов к безлюдному берегу.

– Может быть, уже забыть эту историю?

– И здесь ты права, забыть....

– И я тебе о том же, дорогая!

– Как жаль, что все это я поняла только что....
– С надрывом в голосе проговорила я.

Повисла пауза, и мы вошли в воду, теплую как молоко.

– И солнце поняло свои заблуждения, взяло в руку ножницы и обрезало все лучи с одной из своих сторон, светящие именно ему. И упали эти лучи и разбились в искры.
– Продолжила я тихим голосом, входя все дальше в воду, взволновав ее зеркальную поверхность и дотрагиваясь до гребней руками с обеих сторон.
– А затем муза по имени Солнце развернулась к нему спиной и пошла от него прочь....

– И остался он в темноте!
– Подхватила Даша с восторгом, вбегая в воду и оставляя за собой стену взлетевших в воздух капель.

– Нет-нет, в этой сказке все было совсем не так.
– Поправила я ее после того как капельная стена отшумела вниз.
– И остался он с электричеством.

– Интересно-интересно, что это за сказка такая.
– Поинтересовалась Даша, уже медленно скользя по воде вибрирующей затухающими волнами.

– Не умеющий ценить и не знающий истинную природу света и суррогат считает изыском. Солнце это почти религия и понять его, а тем более любить и быть им любимым не каждому дано, а электричеству нужно только чтобы люстры и светильники подороже были и питание бесперебойное. Да и нет ему никакой разницы в источнике света в жизни, зрение и тогда, и тем более, сейчас, с возрастом, не позволяет различить природу вещей. А если нет разницы, зачем же платить дороже, помнишь? И соответствовать более высоким стандартам солнца и делать лишние телодвижения тоже нет необходимости раз все одинаково для него....

– Красиво сказала....

– А раз таков его выбор, то пусть у него в этой сказке все будет хорошо, но не отлично, как могло бы быть....

– Вот и славно, трам-пам-пам. У тебя остались его подарки?

– Да, цепочка со штампованным медальоном в форме козерога и китайский пупс на штурвале из пластмассы, ах, да, мордочка кота, что из оленьего меха, но ее точно сейчас уже не найду. А почему ты спросила?

– Обязательно выбрось на перекрестке все. И вычеркни то, что было давно-давно без возможности возврата даже в памяти, для сохранности своей собственной энергии на твое же благо. Ты пойми, пока твои мысли не в ноль о нем, энергия утекает к нему.

– Ты второй раз сегодня это уже говоришь. Наверное, ты и в этом права.

– Я не знаю, как она утекает и каким способом, но от тебя к нему пока есть хоть какая-то мысль о нем хоть в плюс, хоть в минус. Ты только посчитай, сколько ты на благо недостойного извела за эти годы!

– На перекрестке говоришь?

– Если хочешь, то в людном каком-то месте, которое тебе понравится, оставь и обязательно произнеси: "Как завязала, так и развязала, отвяжись худая жизнь".

– У меня жизнь не худая, ты напрасно.

Даша засмеялась, медленно плывя, разнося эхом над водой остатки моего плохого настроения.

– Не важно, что надо говорить, делай, как принято, а ты все рассуждаешь.
– Отредактировала она мое отношение к вышесказанному.

– А на трех вокзалах подойдет? И мне как-то ближе кинуть в воду, чем оставить где-то еще. Да и символично - три длинных пути сходятся воедино.

– Подойдет.
– Отозвалась Даша и мы, зафиксировав точку в разговоре взаимными взглядами, поплыли по теплой воде цвета кофе на другой берег.

Я была пьяна от проясненной для себя реальности, находящейся рядом так долго и так незаметно. Как страшно обманываться и мерить всех по вымышленным и не соответствующим реалиям качествам какого-то, как оказалось несуществующего человека....

Отдохнула на славу. Успокаивает природа, помогает переосмыслить многое. Придя домой достала пупса и цепочку, лежащую в шкатулке с невостребованными семейными драгоценностями. Она все это время олицетворяла в себе то, что меня бросили и она, наверное, тоже чувствовала это, так как порвалась на второй неделе у мамы. Как раз накануне дня, когда я вышла замуж, видимо была куплена не от сердца, а для красного словца в том стихе что он прислал, как впрочем, и медальон - штампованная многотиражность. С тех пор эти вещи бережно хранились далеко от взора, и вот пришел и их черед. Наверное, дедушка сейчас бы меня пожурил за хульство чьих-то подарков, думалось мне.... Но пора.... Фонтан принял возвращенные подарки благосклонно, цепочка с медальоном быстро опустилась на дно и до следующей его чистки покоилась там, пупс же был просто оставлен на бордюре, после чего все исчезло в никуда....

А через несколько недель моя подруга Марина, удрученная поисками театрального реквизита для предстоящей постановки спектакля поинтересовалась:

– Слушай, у твоих знакомых у кого-нибудь есть старый телефонный аппарат? Я с ног сбилась. Ты представляешь, теперь такие вещи не купить даже на блошином рынке - редкость.

– Не знаю, я спрошу у родителей. Они когда продавали мою квартиру - все перевозили к себе. Может еще лежит где-то, я даже не знаю.

– Ой, я тебе так благодарна буду. Спроси, пожалуйста. Очень-очень нужно.

– Хорошо, я прямо сейчас перезвоню им.

Мой телефон, одним из последних разговоров по которому, был тот завершающий разговор с Андреем, перекочевал в спектакль к главной героине. А через пару месяцев, придя на премьеру "Чуть-чуть о женщине", я провела странную параллель между темой спектакля по Радзинскому, его экранизациями, другими постановками по пьесе "104 страницы про любовь" и своей давнишней историей. Из зрительного зала я смотрела на себя в ее образе. И еще раз повторила себе "И остался он с электричеством", боясь, что эти мысли о чем-то абсолютно не серьезном прочитает на лице мой спутник, наполовину смотрящий мимо сцены в мои глаза, вероятно думая, что я этого не вижу.

Эпилог

Обычный ежегодный девичник на даче, Ольгина мама опытно раздувает мангал, накрывается стол, все радостные встрече, удается это сделать не так часто как хотелось бы уже на протяжении стольких лет. Перебивая друг друга, мы рассказываем последние события, еще не успевшие найти обличие в словах между нами.

– Ты что-то хотела бы изменить в прошлом?
– Обращается Ольгина мама ко мне, уже опросив большую часть присутствующих, по заданной кем-то теме с порога по нашей традиции глобальных вопросов и блиц ответов, как бы нанизывая на какую-то нитку одна за другой бусины ситуаций.

– Да.
– Уверенно отвечаю я.
– Меня же моим оружием, Елена Степановна, улыбаюсь ей в ответ.

– Да, сегодня глобальные вопросы поднимаешь не ты, а я.

– Вау, что бы это могло быть, я ни разу не слышала, чтобы ты вот с такой уверенностью говорила о таких вещах без раздумий.
– Засмеялась Марина, оборачиваясь через плечо, унося тарелки и приборы к столу.

– Встретить Анатолия в 16 лет и быть с ним вместе бесконечно.
– Засмеялась я....

– Подожди-подожди, мне вспомнилась давнишняя история про Андрея, а как же быть тогда с ним?
– Недоумевает Елена Степановна, обескураженная простотой моего ответа на сложный жизненный вопрос в первый раз за все наше знакомство с ней.