Чтение онлайн

Наконец она сообразила, что, возможно, он пришел починить колченогий стол. Никки постучала по крышке стола ладонью и показала, как он шатается. Мужчина кивнул, ухмыльнулся и залопотал. В итоге Никки предоставила ему разбираться самому и отправилась выстаивать очередь за хлебом. И простояла всю первую половину дня. А вторую — в очереди за просом.

Когда Никки наконец вернулась домой, этот непонятный человек уже ушел. В старое разбитое окно, не только закрашенное, но залитое краской так, что не открывалось, вставлено новое стекло. А в другой стене появилось еще одно окно. Оба окна открыты. Прохладный сквознячок продувал душную комнату.

Никки застыла посреди комнаты, ошарашено глядя в окно на соседний дом. Потом долго таращилась на окно в стене, где прежде никакого окна не было. Теперь была видна улица. Мимо проходила соседка, госпожа Ша-Рим. Она улыбнулась и помахала Никки рукой.

Поставив на пол корзину, Никки закрыла боковое окно, решив что комната достаточно проветрилась. И задернула занавески. Она решила, что следует повесить занавески и на первое окно. Ричард каким-то образом раздобыл ей немного ткани. Когда Никки сшила занавески, он сказал, что она молодец. И Никки вдруг обнаружила, что улыбается в точности, как каждый, кого хвалил Ричард.

Она приволокла Ричарда в самое паршивое место Древнего мира, в самый поганый дом, какой только смогла отыскать, а он в конечном итоге каким-то образом умудрился все улучшить. В точности следуя ее наставлениям, что в этом его долг.

Но она-то затевала совсем другое.

Она сама не понимала, что затевала.

Единственное, что Никки понимала — что живет только ради тех часов, когда Ричард рядом. Пусть она и знала, что он ее ненавидит и больше всего на свете хочет убраться от нее подальше и вернуться к своей Кэлен, Никки ничего не могла с собой поделать: когда он возвращался домой, ее сердце бешено колотилось. Ей иногда казалось, что через волшебные узы с Кэлен она чувствует тоску этой женщины по нему. И каждой частицей своего тела понимала тоску Кэлен.

Начало темнеть. Никки ждала. Жизнь начиналась только тогда, когда Ричард возвращался домой. На смену дневному свету пришел огонек лампы. Теперь у них имелась настоящая лампа, а не плавающий в льняном масле фитилек.

Дверь распахнулась. Ричард ступил на порог. Он разговаривал с Камилем, направлявшимся к себе домой, этажом выше. Было уже довольно поздно. Наконец, продолжая улыбаться, Ричард вошел в комнату и закрыл дверь. И улыбка тотчас испарилась, как всегда.

Он держал набитый мешок.

— Мне по дороге попался лук, морковь и немного свинины. Я подумал, что ты, возможно, захочешь приготовить жаркое.

Никки слабо махнула на просо, в очереди за которым провела полдня. В просо водились жучки и оно было старым. — Я купила проса. Думала сварить тебе суп. — Если хочешь, — пожал плечами Ричард. — Твой суп помог нам пережить довольно паршивые времена.

Никки на мгновение ощутила вспышку гордости, что он оценил ее старания.

Она закрыла окна. На улице было темно. Стоя спиной к окнам и не сводя с Ричарда глаз, она плотно задернула занавески.

Ричард стоял посреди комнаты и смотрел на нее. Он недоуменно нахмурился. Никки подошла ближе. Она отлично осознавала, как вздымается над корсажем черного платья ее открытая грудь. Гейди только что пялился на ее бюст. Она хотела, чтобы и Ричард так же смотрел на нее. Но Ричард смотрел только ей в глаза.

Ее пальцы впились в его мускулистые руки.

— Займись со мной любовью, — прошептала она. Он удивленно поднял брови.

— Что?

— Ричард, я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Сейчас.

Он целую вечность пристально глядел ей в глаза. В ушах Никки грохотала кровь. Каждая частичка ее существа вопила, умоляя его взять ее. Она трепетала в предвкушении.

И он заговорил. Голос его звучал совсем не грубо. Наоборот, очень ласково, но решительно.

— Нет.

Никки показалось, что мириады ледяных иголок вонзились ей в руки. Его отказ поразил ее. Ни разу в жизни ей не отказывал ни один мужчина.

Боль поразила ее в самое сердце, куда худшая, чем та, которую Джегань или кто другой когда-либо ей причиняли. Она-то думала…

Кровь прилила к лицу, холод мгновенно сменился жаром. Никки настежь распахнула дверь.

— Выйди в коридор и жди, — дрожащим голосом приказала она.

Он стоял посреди их комнаты, глядя Никки в глаза. Лампа отбрасывала тени на его лицо. Его плечи были такими широкими, а талия такой узкой… Ей отчаянно хотелось обвить эту талию руками. Никки хотелось завизжать. Но вместо этого она заговорила тихо, но властно.

— Ты выйдешь в коридор и подождешь, иначе…

Никки щелкнула пальцами.

Судя по выражению глаз, он понял, что она не блефует. Сейчас жизнь Кэлен висела на волоске, и если он не подчинится, то Никки, не колеблясь, оборвет этот волосок.

Не сводя с нее серых глаз, Ричард вышел в коридор. Надавив пальцем ему на грудь, она вынудила его отступить, пока он не уперся спиной в стену напротив их двери.

— Будешь ждать здесь, на этом самом месте, пока я не разрешу тебе двигаться. — Она скрипнула зубами. — Иначе Кэлен умрет. Все понял?

— Никки, ты ведь не такая. Подумай, что ты…

— Иначе Кэлен умрет. Понял?

Он вздохнул.

— Да.

Никки направилась к лестнице. На ступеньках сидел Гейди, не сводя с нее темных глаз. Поднявшись, он с наглым видом спустился к ней. Никки прикинула, что он неплохо сложен. Парень подошел почти вплотную, она ощущала жар его тела.

Никки посмотрела ему в глаза. Он был одного с ней роста.

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной сексом.

— Что?

— Мой муж недостаточно удовлетворяет мои потребности. Я хочу, чтобы это сделал ты.

Взгляд парня скользнул на Ричарда, и его физиономия расплылась в ухмылке. Он снова посмотрел на ее грудь, пожирая взглядом то, что было открыто взору.

Гейди был достаточно молод, нахален и глуп, чтобы считать себя неотразимым и думать, что его ребяческая кичливость настолько заводит ее, что она сходит с ума от похоти и жаждет заполучить его.

Одной рукой он привлек Никки к себе, а другой убрал в сторону ее волосы и узкими губами коснулся ее шеи. Когда его зубы скользнули по коже, Никки застонала, поощряя его быть грубым. Меньше всего на свете ей сейчас нужна нежность. Нежность не приносит искупления. Нежность не заставит душу Ричарда корчиться в мучениях. Нежность не причинит ему боли.