Чтение онлайн

– Мадемуазель Рей!!!

– Да-да, я понимаю… Вот! Вспомнила! Он произнес одну туманную фразу, смысла которой я тогда не уловила.

– Ну и?.. Что он сказал?

– Что-то вроде: «У русских денег – куры не клюют». Вы понимаете, что может означать эта фраза?

– Ну, да… Вероятно, он имел в виду концерты в России?

– Он уже выступал с концертами в Москве! Но ему не заплатили там такие большие деньги, о которых можно вообще помнить. Не говоря уже о том, чтобы на них стало возможно приобрести недвижимость. Разве что ручку двери на чердаке на Монмартре.

– ???

– Ну это я, конечно, преувеличила. Но что такое в наше время две тысячи евро?!

– Мадемуазель Рей, что еще ваш брат сказал о русских?

– Сказал, что русские любят классику, они – истинные ценители прекрасного, раз готовы за частный концерт заплатить столько, сколько он зарабатывает за целый год!

– Частный концерт? Это интересно! Но я разговаривал с его агентом. Господин Либерман сказал, что ближайшие гастроли Аллена запланированы лишь на январь следующего года! Это… момент, у меня тут список… Вот: Берлин, Бонн, Гамбург, Ганновер, Дрезден, Дюссельдорф, Кельн, Лейпциг, Мюнхен…

– Да, Айзек… То есть я хотела сказать, господин Либерман сказал мне то же самое.

– Получается, что Аллен не собирался в Россию. Кроме того, мы проверили все авиарейсы из Франции в Россию – в списках пассажиров на регулярные рейсы и чартеры ваш брат не числится. Не думаю, что если бы он, к примеру, все же собрался в Москву, то поехал бы автостопом или поездом.

– Нет-нет, что вы! Аллен ведь такой нетерпеливый человек. Самолеты, воздух, небо – вот его стихия.

– Вот вы сказали, что ваша служанка тринадцатого числа в доме не появлялась. Но как же в таком случае объяснить, что, когда подружка вашего брата, Мима, позвонила вам, обеспокоенная исчезновением Аллена, вы ответили ей следующее… Момент. У меня тут записано: «Служанка сказала, что он взял ноты, пижаму и уехал в такси». И как же все это понимать? Если Соланж не было в квартире – ведь она, по вашим же словам, подхватила вирус и осталась дома, – то откуда же она могла знать, что ваш брат взял ноты, пижаму и уехал в такси?

– Все правильно! Ведь Мима позвонила уже на третий день после исчезновения Аллена. Соланж – аккуратная девушка, она отлично знает, сколько пижам у Аллена, к тому же она разбирается в нотах, то есть, когда Аллен собирается на гастроли, она вместе с ним упаковывает и ноты. Когда я позволила ей после ее выздоровления появиться в нашем доме, мы с нею вместе осмотрели вещи Аллена. Тогда-то она и сказала мне, что исчез небольшой зеленый чемодан Аллена, его кофр с концертным фраком, а также ноты «Детских сцен» и «Симфонические этюды» Шумана, фортепьянные сочинения Чайковского и Рахманинова, и еще – Шопена.

– Достаточно, я все понял. То есть ваш брат вовсе не исчез, а собрался куда-то на гастроли, прихватив фрак, пижаму и ноты? В таком случае я не понимаю, в чем дело и почему вы обратились в полицию? С чего вы решили, что его похитили?

– Но я не сказала, что его похитили! Просто он исчез, понимаете? Он ничего не сообщил мне, своей сестре, близкому ему человеку! Не знает, куда он делся, и его девушка, Мима. И телефон его выключен! Поймите, Аллен не такой человек, чтобы так себя вести. Он должен был предупредить всех нас о том, куда он направляется. Мы же здесь с ума сходим!

– Еще вопрос. Вот вы позавтракали. Что было потом? Когда вы в последний раз видели вашего брата?

– После завтрака он поднялся к себе, а я поехала за покупками. А когда вернулась, его уже не было дома.

– Какие покупки вы сделали и где?

– Поскольку у меня износились домашние тапочки, я решила купить новые, а к ним – халат и еще несколько полотенец. Словом, обычные покупки, но у меня на них ушло полдня. Если уж вам так любопытно, то я была на улице Риволи, в «Самаритен». Однако покупкой халата и тапочек дело не обошлось, я вспомнила, что растеряла почти все свои носовые платки…

– Мадемуазель Рей!

– Господин комиссар, вы задаете мне вопросы, я пытаюсь ответить на них как можно точнее и подробнее, но это вас почему-то раздражает! И вообще, мне кажется, вы не верите, что Аллен исчез. Вы не говорите это прямо, но я чувствую это по вашим вопросам и намекам. Аллен не мог, не поставив меня и Миму в известность, отправиться куда бы то ни было с кофром, в котором он возит фрак, и с пачкой нот, не говоря уже о пижаме! К тому же если бы речь шла о его выступлениях (я уже не смею говорить о гастролях), то Айзек, то есть господин Либерман, непременно оказался бы в курсе. А так – никто ничего не знает, а мой брат словно сквозь землю провалился!

– Нестор, скажи мне, почему ты выбрал именно меня? Почему женился на мне? Быть может, ты поспорил с друзьями, что женишься на первой встречной?

Я лежала в объятиях Нестора и пыталась проломить ледяную стену, о существовании которой знали лишь мы двое. Невидимая, но хорошо ощущаемая, холодная, гладкая и блестящая, она отгораживала от меня моего мужа, отсекала меня от его душевных переживаний, мыслей, сокровенных желаний, и я не знала, что мне сделать и как дать ему понять, что та забота, которой он окружил меня, имела такое большое значение лишь в самом начале наших отношений. А теперь мне этого стало мало, мне хочется его любви и, главное, доверия.

Он прижал меня к себе и поцеловал в макушку. Как целуют малолеток-любовниц, нимфеток и дочерей.

– Увидел тебя и полюбил. – Он почему-то вздохнул.

– Нестор, откуда ты знаешь Аннету? Кто она? – Сама не знаю, как Аннета попала в этот список терзавших меня душевных и любовных переживаний.

– Аннета? – Он даже не повернул головы и лежал, глядя в потолок и думая о чем-то своем, для меня недосягаемом. – Аннета… Она – просто хороший человек. Вот и все. А что? Она тебя как-то напрягает?

– Может, ты будешь смеяться, но я ревную ее к тебе, – солгала я, потому что ревновать его самого к Аннете у меня пока что как-то не получалось, даже при всех стараниях моей соседки.

– Глупости. Аннета – не та женщина, к которой меня можно было бы ревновать.

– Это потому, что ты до сих пор чувствуешь перед ней свою вину? Скажи, ну неужели нельзя ничего такого придумать, чтобы избавиться от этих ощущений, чтобы сбросить с себя этот гнет? Ведь прошло уже столько лет… – Мне искренне хотелось ему помочь. И дать ему понять, что я все знаю.

– Не понимаю… – сонным голосом произнес Нестор, сгребая меня в охапку и устраиваясь поудобнее. – Какое чувство вины? О чем ты, Тая?

И, уж конечно, я не услышала в его тоне ни страха, ни удивления. Он вообще не воспринимал меня всерьез.

– Так ведь ты же убил ее мужа!

Я почувствовала, как кольцо его рук ослабло, а он сам словно перестал дышать. Потом он взял меня за плечи и повернул лицом к себе, заглянул в мои глаза. Розоватый свет ночной лампы осветил его удивленное лицо. Вот наконец-то первая реакция! Он хотя бы удивился!