Чтение онлайн

Он стоит напротив меня с еще одним куском изоленты.

— Крики мне не нужны.

Я пытаюсь увернуться, но это бесполезно. Она заклеивает мне рот, оставляя открытым нос, чтобы я могла дышать.

— Скоро вернусь, — он мрачно улыбается. — Никуда не уходи.

Я морщусь, когда он захлопывает дверь. Слышу, как он заводит машину, а затем наступает тишина.

Я изучаю слабо освещенную комнату, затем рассматриваю себя. Привязана к стулу на черт знает сколько времени, совершенно одна в мучительной тишине.

Сердце в груди начинает учащенно биться, ноздри трепещут при каждом затрудненном вдохе. Я начинаю крутить руками и ногами, пытаясь освободиться. Всхлипы эхом отдаются в горле, я морщусь, когда по лицу снова начинают течь слезы.

Все, кроме меня, погибли, но и меня ждет точно такая же участь. Может быть, быстрая смерть — не самый худший вариант, лучше, чем долгие пытки ожидания, будучи связанной.

Надежда постепенно покидает меня, как бы сильно я за нее не цеплялась.

Становится трудно дышать. В легкие поступает недостаточно кислорода, и мне начинает казаться, что я задыхаюсь. И чем дольше я думаю об этом, тем хуже мне становится.

Каждый звук эхом отдается в ушах. Неприятный запах в комнате.

Мертвы.

Все.

Спустя несколько минут мир вокруг погружается во тьму.

Глава 5

Из дрёмы меня вырывает шум. Я приоткрываю глаза, поднимаю голову и в полумраке вижу, что в дверях кто-то стоит и запирает дверь. Щелчок выключателя, и я морщусь от яркого света.

Привыкнув к свету, смотрю на мужчину, и в памяти вспыхивают события последнего дня.

Полагаю, во сне я надеялась забыть, что я заложница, изолентой привязанная к стулу.

Шестой подходит к кровати и бросает на нее с десяток целлофановых пакетов.

— Ты что, только что проснулась?

Я сердито смотрю на него.

Он ухмыляется, затем подходит ко мне и одним движения срывает ленту с моего рта.

— Ауч! Козлина, это же чертовски больно! — куча волосков отрываются от лица вместе с лентой и это гораздо больнее, чем депиляция воском.

— Не помрешь, — покопавшись в пакетах, Шестой вытаскивает две упаковки краски для волос.

— Это еще зачем? — интересуюсь я, хотя ответ вполне очевиден.

— Ты собираешься рассказать мне, что знаешь?

Я мотаю головой из стороны в сторону.

Он вытаскивает пистолет из-за пояса.

— Мне тебя прямо сейчас пристрелить?

— Нет.

Он вскрывает одну упаковку и вытаскивает все ее содержимое, чтобы найти инструкцию.

— Значит, настало время перемен. У тебя слишком необычный цвет волос. Нам нужно изменить их оттенок.

— О, черт, нет, — я мотаю головой из стороны в сторону и сердито зыркаю на него. — Я ни разу не красила волосы и не намерена начинать сейчас.

— Ты и не будешь. Я сам тебя покрашу.

Я матерюсь, глядя на изоленту, удерживающую меня на месте.

Он исчезает в ванной и появляется несколько минут спустя: его волосы стали короче на несколько сантиметров, а в руках у него баночка краски для моих волос.

Я хнычу, когда он выливает коричневую жидкость мне на голову и начинает втирать ее руками, затянутыми в перчатки, мне в волосы. Сижу, надув нижнюю губу, и морщусь от каждого его движения.

Единственная хорошая новость — раз он не поленился перекрасить мне волосы, значит, я еще поживу какое-то время. Но сколько времени он даст мне, прежде чем пустит пулю в лоб?

Закончив, он уходит принимать душ, а я вынуждена сидеть и «наслаждаться» химическим запахом, исходящим от моих волос.

Несколько минут спустя он выходит из ванной полностью обнаженным, вытирая полотенцем волосы. У меня отвисает челюсть, пока я рассматриваю его грудь и член, с которыми мой язык успел свести близкое знакомство всего сутки тому назад.

Неужели я думаю об этом в сложившейся ситуации? Бедра автоматически напрягаются — настолько насколько это возможно в связанном состоянии — и вот он ответ на мой вопрос.

— Ты что, не мог одеться? — спрашиваю я его, смущенная собственной реакцией.

Снова ведешь себя как шлюха, Пейсли?

— Это имеет какое-то значение? — Шестой вытирает грудь, ноги, не забыв вытереть свое хозяйство, причем так, чтоб мне было видно. — Кроме того, ты вроде как видела меня и раньше.

Ага, но это было до того, как я узнала, что ты убийца.

Шестой открывает кожаную сумку, которую принес с собой, и вытаскивает нож. Вынув его из чехла, он подходит ко мне и перерезает изоленту. Мне чертовски больно, когда он сдергивает ленту с рук, отрывая вместе с ней несколько волосков, и я успеваю пожалеть, что закатала рукава вверх, а затем точно также он поступает с моими ногами.

От долгого сидения в одной позе все конечности затекли, и у меня уходит не меньше минуты, чтобы встать.

— Иди, смой это все, — велит он и вручает мне футболку. — Держи.

Я смотрю на него, пока беру футболку и замечаю, что что-то изменилось.

— Твои глаза...

Они были голубыми, когда мы встретились. Уверена в этом. Ярко-голубые, но теперь они другого цвета. Карие с вкраплениями золотистого цвета — эффект, который не в состоянии обеспечить ни одни линзы. Настоящий цвет его глаз.

Он ничего не отвечает, но, очевидно, это еще одна частица Саймона, которая была ложью.

Когда я снимаю с себя блузку в ванной, то замечаю несколько пятнышек и внимательно их изучаю.

Опустив взгляд на брюки, я замечаю, что и они все в мелких пятнышках. Не меньше пятнышек и на моих туфлях — они ярко выделяются на белом фоне.

Красные пятнышки.

Кровь.

Я не свожу с них взгляда, со всех этих мелких капель, и желудок у меня сводит, когда в голове мелькает мысль об их происхождении. Из глаз снова текут слезы.

Все рухнуло.

Закончив раздеваться, я внезапно испытываю радость, что этот психопат выдал мне футболку, и захожу в отвратительный душ. Как только струи теплой воды касаются кожи, по щекам ручьем начинают катиться слезы. И ничто не в состоянии остановить ручьи слез, струящиеся вниз по моему лицу или сдержать подвывающие всхлипы.

Все эмоции выливаются наружу. Так много различных ощущений, а сил, чтобы управлять ими, нет.

Теплая вода немного успокаивает меня, утешает, но ничто не может унять чувство вины или страха, завладевшие мною. Что я буду делать? Как планирую сбежать от него?