Чтение онлайн

При входе в базу я три раза набрал неправильный пароль, подождал блокировки учётной записи, после чего ткнул видеофоном в лицо Диггеру.

— Вот видишь, они уже заблокировали мой доступ! — коверкая слова, вопил я. — Мне нужно их найти, дай мне свой компьютер!

Видимо, хорошо играл роль пьяного идиота — Диггер решил со мной не связываться, ввёл на портативном компьютере свой пароль и развернул экран в мою сторону.

— Проклятая планета! — бормотал я, вбивая в поисковике «Альбатрос».

План сработал, ожидания оправдались: в базе данных Альбатросов оказалось пятеро. Официальное имя нужного мне человека — Александр Юддэн. Я запомнил и вернул компьютер Диггеру.

Узнал главное, и не хотелось ни о чём думать. Ужасно болела голова.

— Чёртова Конкордия! — выругался я. — Поехали домой!

— Мы туда и едем, — невозмутимо ответил Диггер.

Я открыл окно и высунулся наружу. Меня вырвало…

В квартире я принял несколько таблеток, с трудом добрался до кровати и прямо в одежде лёг спать.

Каждая планета Земной метрополии отличается от других своим государственным устройством: где-то одно государство, где-то несколько.

Да и колониями это многообразие миров называется скорее по традиции. Фактически же, каждая планета вполне самостоятельна, с Землёй связывают федеративные и конфедеративные отношения, что обусловлено принципами независимости и самоуправления, провозглашенными в начале межзвёздной экспансии.

Такое содружество государств, вкупе с культурно-исторической уникальностью каждой планеты, приводит к ситуациям, кои на первый взгляд землянину кажутся абсурдными. Чего стоит хотя бы Боккорийская Империя, где монарх вовсе не получает титул и власть по наследству, а избирается посредством всеобщего прямого голосования. Или, к примеру, Розовина — планета, остро столкнувшаяся с проблемой перенаселения: тамошнее правительство не только штрафует семьи за появление «лишнего» второго ребёнка, но и всячески поощряет однополые браки, поддерживает пропагандирующие их культурные и общественные течения.

С другой стороны, землян зачастую считают вездесущими и сующими нос не в свои дела. Время от времени, в парламентах различных государств раздаются возгласы требования избавиться от надоевшей гегемонии Земли и объявить полную от неё независимость. Однако светлячки-представители прародины человечества не позволяют вредным идеям развиться, и дальше разговоров дело не заходит.

Удалённость миров приводит к тому, что их жизнь акцентирована на самих себя. Большая часть эгоцентричных обитателей никогда не покидала своих систем и в обозримом будущем не сможет этого сделать. По крайней мере, до тех пор, пока не будет изобретена возможность отправить в межзвёздное путешествие носителя Р-поля положительной полярности.

Эта обособленность приводит к появлению своих, местных традиций и социальных устоев, которые своеобразны в каждом мире и не повторяются между собой.

Конкордия — не исключение. Я уже познакомился с некоторыми здешними порядками и теперь привыкал к очередному: на Конкордии при общении с незнакомыми людьми принято вначале называть своё имя.

Именно это в первую очередь и сделал, когда на утро заказывал еду по видеофону, хотя подобный оборот вызвал некоторый внутренний протест: кому какое дело до того, как меня зовут? Однако приходится мириться: не представляться, насколько я понял, считается тут верхом неприличия, за что можно даже нарваться на скандал.

Я принял душ, после чего внимательно рассмотрел в зеркало свою физиономию. Левый глаз опух, во всю щёку красовался синяк. Болели скулы и виски. Пришлось наложить на лицо заживляющий крем и выпить обезболивающего.

Расхаживая по квартире, открыл пакет с кефиром, несколько раз отхлебнул, после чего плюхнулся на диван и включил стереовизор. Показывали новости. «Пойдёт», — решил я и принялся за итоги вчерашнего дня.

Итак, некто по имени Альбатрос жаждал встречи. Вероятно, располагал какими-то сведениями относительно гибели Джонсона. До места встречи он так и не дошёл — очевидно, помешала некая третья сторона, которая сразу после этого начала подчищать базу данных, вырезая оттуда все упоминания об Альбатросе, дабы я не смог найти его.

Напрашивается вывод: сведения, известные Альбатросу, всё-таки имеют ценность — раз уж его никак не подпускают ко мне. Что, в свою очередь, указывает на необходимость встречи с Альбатросом. «Надеюсь, он ещё жив», — мрачно резюмировал я.

Попытки очертить круг людей, которым мог доверять, привели к неприятной констатации: я нахожусь в этом круге пока в полнейшем одиночестве.

Что касается де Ловерга, честно говоря, не было уверенности, что он как-то причастен к происходящему. По сути, только записка Альбатроса намекала на его след в этом деле.

Но всё же, пока не встречусь с последним, делать выводы относительно де Ловерга рано.

Вместе с тем, я решил не делиться с де Ловергом соображениями и посвящать его в свои планы — по крайней мере, до того момента, как, опять же, не встречусь с Альбатросом.

Диггер, как человек, выполняющий приказы де Ловерга, также выпадает из круга доверия…

Для удобства ввёл в задачу ещё некую сторону, которая чинит мне препоны. Вероятно, это люди, каким-то образом связанные с местной полицией. Их планы и цели оставались для меня загадкой.

Отсутствие полноценного доступа в базу данных лишало самого главного инструмента расследования. Ведь любой отчёт, любое дело теперь вызывали во мне скептицизм — ввиду вероятности, что их уже подчистили от важных материалов и деталей. А так как я не доверял никому на этой планете, обратиться с просьбой о предоставлении полных прав на просмотр базы не к кому.

Разве что, на Землю. Вряд ли, конечно, но всё же, у них может иметься какая-либо возможность помочь в этом вопросе, не потревожив конкордийских полицейских и де Ловерга. Кроме того, приятно осознавать, что есть люди, которым могу доверять, и что моё общение с ними происходит с использованием особого способа шифрования, который практически недоступен для взлома…

Следующие полчаса ушли на сочинение отчёта. Я объективно и обстоятельно описал шефу сложившуюся ситуацию и предшествующие ей события. Отдельно изложил соображения насчёт де Ловерга и неких недоброжелателей.

Пожалуй, ключевой момент заключался в том, что база данных полицейская, соответственно де Ловерг вряд ли может редактировать права доступа к ней. Пометив срочность сообщения как самую высокую, я прикинул: до Земли радиоволны идут 22 часа, значит, ответ вернётся не раньше, чем через двое суток.

Сигнал видеофона. На экране — де Ловерг.

— Привет, Кристоф! — сказал я.

— Доброе утро, Андрей! — Он явно озабочен: покусывает верхнюю губу и отвлекается, поглядывая куда-то в сторону. — Ну и вид у тебя!

— Немножко не угадал с компанией… — наобум ответил я.

— Да, в курсе. Уже имел разговор с начальником полиции Сильвии. Чёрт возьми, что ты там устроил?

Без нагоняя не обойтись. Нужно оправдываться, и я начал:

— Они первые на меня напали! Я даже защититься не смог!