Чтение онлайн

Персис окинула взглядом сады Хорнимана. В этот час они были пустынны.

Когда наступит вечер, их заполнят офисные служащие. Они будут курить, разговаривать, отпускать комплименты девушкам и наслаждаться спокойствием после бурного рабочего дня, перед тем как поехать домой. Еще недавно по вечерам здесь играли уличные музыканты. С приходом независимости джазовый квартет вернулся к себе на родину, на юг Америки.

Персис чувствовала, что словами Форрестер можно описать и ее собственное отношение к этому делу. Речь шла не только о пропаже манускрипта. Азиатское общество было связано с прошлым, это была нить, соединяющая Индию предков Персис с той Индией, что сейчас обретала форму под управлением Неру. То, что сделал Хили, разрывало эту связь и казалось предательством.

Персис снова вспомнила его прощальное послание: «Следуй за Алисой». За какой Алисой? Она мысленно вернулась в дом ученого – полупустой холодильник, спартанская спальня, гостиная, этажерка с…

Мысль ударила, словно молния. Этажерка с книгами.

Персис повернулась к Форрестер:

– Я буду иметь это в виду. Спасибо за помощь.

Через пятнадцать минут Персис вошла в дом Джона Хили через парадную дверь, которую Бирла опечатал днем раньше. Она направилась в гостиную, прямо к этажерке с книгами, и, наклонившись, достала «Алису в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла.

Книга была новая, Хили явно купил ее совсем недавно. Персис открыла ее на форзаце. Там стояла и подпись Хили и дата его исчезновения.

Следуй за Алисой. Иди по следам Алисы.

Персис пошла в спальню и встала напротив зеркала. Затем она крепко взялась за него с двух сторон, сняла с крючков, положила на кровать и посмотрела на стену.

Ничего.

Минуту Персис разочарованно стояла на месте, а потом снова взглянула на зеркало. Его оборотная сторона была сделана из тонкой фанеры.

Персис пошла на кухню и, порывшись в ящиках стола, достала нож.

Она легко просунула его под раму и вскоре вытащила фанерный лист наружу. На его обороте обнаружилось то, что она искала.

Крупными буквами, в целый дюйм высотой, на деревянной поверхности были выведены строки:

Персис договорилась встретиться с Франко Бельцони в полдень в Музее Виктории и Альберта. Дорога на север длиной всего в семь километров заняла полчаса: неожиданно образовалась страшная пробка. Городские улицы заполнили протестующие. У вокзала Виктория и так всегда было многолюдно, но теперь дело усугублялось группой бастующих рабочих. Им пришла в голову светлая мысль привести с собой стадо коров. Животные выстроились вокруг скандирующих лозунги протестующих, и полиция мало что могла сделать. Избить тех, кто борется за свои права в новой Индии, – это одно, а поднять руку на воплощение бога – совершенно другое.

Припарковав джип рядом с музеем, Персис вошла через главный вход и оказалась в центральном зале с высоким узорчатым потолком, паркетом на полу и колоннами по периметру. Посетителей встречали бюст суровой королевы Виктории и не менее суровый мужчина за мраморной стойкой. Персис представилась, и мужчина сразу же повел ее по музею, кратко комментируя все, что попадалось им на пути: он напоминал заводную куклу, которая не может остановить механическое движение рук и ног.

Музей Виктории и Альберта был старейшим музеем Бомбея. Он был призван увековечить переход власти над Индией от Ост-Индской компании к Британской короне и продемонстрировать верность бомбейских торговцев новым властителям. На самом деле почти все самые древние его экспонаты раньше принадлежали временному экономическому музею, расположенному в бараках бомбейского форта. Во время восстания в 1857 году там разместили британские военные части, направлявшиеся в Калькутту, и, чтобы освободить для них место, большую часть экспонатов просто выкинули на улицу. То, что не было окончательно уничтожено, перенесли в залы Музея Виктории и Альберта и в окружающие его пышные ботанические сады.

Бельцони ждал ее в небольшом кабинете на верхнем этаже. Окна выходили как раз в сад. При виде Персис итальянец встал и протянул ей руку:

– Доктор Франко Бельцони. А вы, должно быть, Ispettrice [11] Вадиа.

Это был мужчина среднего роста, младше, чем ожидала Персис – ему было не больше тридцати, – с густыми черными волосами, черными проницательными глазами и волевым подбородком. На нем был классический костюм, хотя итальянец уже снял пиджак и ослабил узел галстука.

Персис не могла его за это винить.

Год только начался, но днем жара уже была невыносимой. Если так пойдет и дальше, город начнет засыхать: до сезона дождей оставалось еще долгих четыре месяца.

Жужжащий на потолке вентилятор донес до Персис запах пота и карболового мыла.

– Не желаете кофе?

Бронзовую кожу Бельцони оттеняла белоснежная рубашка. Улыбка итальянца тоже была ослепительной.

– Нет, спасибо.

– Прошу вас, садитесь.

Он махнул рукой в сторону стола и вдруг понял, что тот весь завален книгами и могольскими миниатюрами.

– Mi scusi [12] , – произнес он и, хлопнув в ладоши, позвал слугу, скрывавшегося за углом.

Тот сразу взялся за дело, и вскоре стол был чист.

– Меня позвали прочитать здесь сегодня лекцию, – объяснил Бельцони, садясь на стул. – Я попросил выделить мне какое-нибудь помещение для нашей встречи, и ничего лучше не нашлось.

Он наклонился вперед.

– Скажите, чем я могу вам помочь?

Персис коротко объяснила, что произошло.

Бельцони внимательно слушал. При упоминании о пропаже La Divina Commedia его глаза потемнели.

– Impossibile! [13] – наконец произнес он.

Некоторое время казалось, что от удивления он больше не сможет вымолвить ни слова. Итальянец встал и принялся ходить из стороны в сторону, бормоча что-то себе под нос.

– Мне сказали, что вы хорошо знали Хили.

Бельцони повернулся к Персис:

– Я? Нет. Я знал о нем, si [14] , но познакомились мы только три недели назад, когда я приехал в Бомбей.

– А зачем вы приехали?

– Ради манускрипта, конечно. По образованию я историк, но к редким манускриптам у меня страсть. Я работаю в Болонском университете. Три года назад здесь в библиотеке нашли старейший полный список иудейской Торы, пергаментный свиток, который ошибочно датировали семнадцатым веком. Мы установили, что на самом деле это был конец двенадцатого. Я был среди тех, кто этим занимался. Сейчас я работаю над каталогом всех существующих копий La Divina Commedia. Конечно, у нас нет текста, написанного рукой самого Данте, но существуют по меньшей мере четыреста копий четырнадцатого века. В основном они хранятся у частных коллекционеров. Копия в Азиатском обществе – это molto importante [15] , потому что она очень древняя.