Чтение онлайн

В этот день давали «Книгу джунглей».

Мы сидели в последнем ряду шестого кинозала — перед нами море затылков маленьких зрителей.

— Как здорово, — лепетала я, положив голову Урсу на плечо, пока Балу, медведь-вольнодумец, дрыгал ногами на полотне экрана и напевал свою коронную песенку. Урс грыз попкорн, время от времени шумно запивая его кока-колой из пол-литровой бутылки.

Я нежно прикусила его ушко.

— Не перед детьми, прошу тебя! — Но его возражение прозвучало неискренне.

Я парила в розовом облаке блаженства. Рядом со мной потрясающий мужчина, мы сидели на моих любимых местах в кино на любимом фильме.

И как только я могла злоупотреблять доверием этого великолепного парня? Ну и пусть, пусть я мутировала в безвольную женушку, созданную лишь для того, чтобы осчастливить некоего швейцарца. А сколько на этом шарике мужчин, которые боготворили бы мои пышные формы и терпели храп по ночам? Возможно, больше, чем один, но их не так-то легко и беспроблем но заказать, как пиццу со шпинатом и анчоусами в «Бомбейском тигре»! Мои подружки по клубу — все они просто завидовали моему полному счастью.

Я благостно заурчала.

Карлица с розовым бантом за два ряда перед нами использовала свою соломинку, чтобы пульнуть чем-то в нашу сторону. И это был не попкорн, вовсе нет, это были леденцы. Зеленые. Один чуть не выбил мне глаз.

— Эй, брось это! — прикрикнула я на недоростка.

На глаза карлицы навернулись слезы. Ее мать, у которой прыщ сидел на коленях, развернулась и одарила меня таким взглядом! Ну, истинно ведьма с дурным глазом.

— Какая миленькая крошка! — промурлыкал Урс.

Миленькая?!

А была ли я сама когда-нибудь ребенком? В этот момент я жутко сомневалась.

Два неуемных гнома носились по проходу взад-вперед, слева от нас два других мальчика-с-пальчик ревели наперегонки, а дальше, у выхода, другой маленький негодяй то ли пролил свой лимонад, то ли описался — во всяком случае, он орал в мокрых штанах возле капельдинерши, которая вытирала тряпкой лужу на застеленном дорожкой полу.

Уровень шума становился невыносимым, но не из системы ассоциации ТИА [68] с шумопонижением Долби, а из сотен маленьких глоток. Если бы я не знала диалогов «Книги джунглей» наизусть еще со времен моего детства, я бы полезла на стену от ярости — разобрать нельзя было ни одного слова. Было такое впечатление, что все эти сорванцы репетируют на конкурс «Германия ищет суперзвезду» или по крайней мере готовятся в перспективе сделать оперную карьеру.

Тем временем обезьяний малыш Дуй скакал на экране по райским джунглям.

— Знаешь, мы никогда еще не говорили о детях, — вдруг заговорил Урс, прижав свои жаркие губы к моему левому уху.

Я сглотнула.

— Мы вдвоем и маленький шалун — разве это не замечательно? — продолжал Урс. Его жаркие губы щекотали меня по тоже внезапно ставшему горячим уху.

— Но мы только-только съехались, — слабо воспротивилась я.

Мне вдруг показалось, что удав Каа гипнотизирует меня: одни радужные круги перед глазами, и все перевернулось с ног на голову.

Он что, серьезно? Не видит, что ли, этих маленьких монстров вокруг нас? Визгливых, горланящих, сопливых, невоспитанных?! Не собирается же он терпеть эти муки не только в общественном месте, но еще и в нашем милом гнездышке? И вообще, выдержит ли свет вторую Вухтбрумме, пусть поначалу и в миниатюрном варианте?

— Даже когда ты бросишь принимать противозачаточные пилюли, у нас не сразу получится. Наверное, потребуется с полгода. Это подтверждено научно. — Урс воздействовал на меня еще сильнее, чем Каа, который сейчас методично раскачивался перед готовыми на заклание мартышками. — Я просто хочу сказать, что еще не поздно. А мне бы так хотелось, чтобы у нас с тобой была настоящая семья.

— Да впереди еще прорва времени!

Урс слегка отодвинулся:

— Прорва времени? Твои биологические часы, можно сказать, уже оттикали. Или ты собираешься заморозить свою яйцеклетку и выносить в шестьдесят одного из этих генетически измененных зародышей?

Ну, миленькое дельце! Еще не успели как следует помириться, и вот вам снова!

— Я не позволю давить на себя! И тем более в таком тоне! — возопила я вполне скандально.

— Ни в каком я не в тоне! Просто приходится кричать, чтобы ты меня в этом светопреставлении услышала! — бушевал Урс.

— И я вас, к сожалению, тоже слышу! Можно потише? — возмутилась какая-то мамашка за три ряда от нас.

Урс положил ногу на ногу и скрестил на груди руки:

— Ладно, я вижу, сейчас не вполне подходящий момент говорить об увеличении семейства.

— А я полагаю, что в ближайшее время у нас не будет подходящего момента заняться увеличением семейства! — Я тоже скрестила на груди руки. Для ног, к несчастью, было слишком мало места.

Этим архитекторам придет когда-нибудь в голову не только увеличивать количество рядов в зале, но и проходы между ними?!

Я все больше заводилась.

И тут зазвонил мой мобильник.

— Этого еще не хватало! — выступила одна из карликовых мамашек. Как будто моя мелодичная «Так сказал Заратустра» могла помешать этому бедламу!

— Да, — рявкнула я в телефон.

— Это Лауренцио.

— Какой еще Лауренцио? — негодующе переспросила я.

— Какой еще Лауренцио? — негодующе поднял бровь Урс.

Черт!

Лауренцио!

Я поставила Урсу на вид, что пока что являюсь свободной женщиной и что этот Лауренцио мне не любовник, что я превратилась в настоящий пантофель и абсолютно моногамна, а если он мне не доверяет целиком и полностью, то наши отношения построены на песке.

Ну, не совсем этими словами, в таком случае было бы гуманнее просто дать ему пощечину. Во-первых, я не хотела устраивать эстрадный номер для сидящих вокруг мамашек этих карликов, а во-вторых, не хотелось бить моему Урсу обухом по башке — и твердолобая швейцарская черепушка не все может выдержать.

Так что я без зазрения совести заявила, что доктор медицины Артур Лауренцио является моим дантистом, а я пропустила важный для моих зубов прием и сегодня вечером придется его восполнять.

Урс хоть и пробурчал что-то нелицеприятное себе под нос, но гигиена ротовой полости была для него делом святым, так что я получила благословение.

И это было очень, кстати, потому, что Лауренцио, спортивного телосложения хирург с седыми висками, только сегодняшним вечером нашел для меня окошко в своем напряженном графике.

Для Урса и похода в кино мой полукомбинезон с пончо-батиком и огромными пластиковыми платформами вполне подходил, но для хирурга следовало переодеться.

На Берлинер-платц я поймала такси, заскочила домой, оставив машину ждать — ну полное кино! [69] , — показала Джерри, который опять торчал у окна своей комнаты, соответствующий палец, с трудом влезла в свой единственный деловой костюм цвета мокрого асфальта, от души побрызгалась «Эмпорио Армани», прыгнула в черные лодочки, потом снова в такси и помчалась в «Цеппелин», дорогущий бар напротив Центрального вокзала.