Чтение онлайн

– И мои братья, – добавил чуб.

– Но почему тогда богов уничтожили? – удивилась Бешеная. – Или бога. Почему на них поднялись все люди – от князей до последнего смерда?

– Вот это я объяснить могу. – Довольный собой Зануда похлопал по Острожской летописи.

Разговор захватывал меня больше и больше. Это были совершенно новые мысли и идеи. Раньше не доводилось встречаться с подобными.

– Люди верили, что сотворивший все бог стал для людей и первым учителем. Научил пахать землю, разводить скот, охотиться. И он же дал людям законы, по которым они должны жить, чтобы всем было хорошо. Ведь он вложил в них часть себя. Как от семени отца рождается ребенок, так от частички бога появились люди. А разве отец не любит всех своих детей?

– Может, и любит, но всех ли одинаково? – возразил Недотрога.

– Не знаю, я был единственным сыном. – Зануда тяжело вздохнул. – Но бог ведь не человек. Так ведь? А зла своему ребенку никакой нормальный отец не пожелает. И бог отобрал лучших из людей и назначил их следить за соблюдением законов. Этих избранников и назвали духовенством, теми, кто следит за чистотой душ. Но со временем они испортились. Проповедовали умеренность, а сами собирали огромные богатства, ходили в шитых золотом одеждах. Проповедовали любовь и сострадание, а сами драли с подчиненных им смердов по три шкуры. Проповедовали смирение, а сами совали нос в дела князей и бояр. И все видели их лицемерие.

– Неужели никто не спрашивал у них, почему они так поступают?

– Спрашивали, но у духовенства на все был готов ответ. И богатства, которые они собирают, принадлежит не им, а богу. И в княжеские дела лезут, потому что поставлены следить за душами всех людей, даже стоящих у власти. А драгоценные одеяния – так это для того, чтобы не выглядеть хуже власть имущих. Ведь не станет князь даже разговаривать, а тем более следовать советам того, кто одет в простую дерюгу.

– Но ведь это лживые оправдания!

– Да, но кто их оспорит? Это мы понимаем, а большинство людей привыкли верить тому, что говорят им облеченные властью, тем более назначенные богом следить за чистотой душ. Да и что ответишь на вопрос: «Неужели жаль тебе плода трудов своих для того, кто даровал тебе саму жизнь?»

Словно что-то щелкнуло в моей голове, как два зубчатых колеса из какого-то изобретения Механика. Словно недостающий кусочек мозаики нашел наконец свое место, и стала видна вся картина. Слова Бродяги переплелись с тем, что я услышал от Зануды. Все смешалось и забродило, как медовая брага.

– Вот оно! – воскликнул я.

Ученики умолкли. Все уставились на меня с недоумением. Новое понимание распирало изнутри, рвалось наружу, само облекаясь в слова.

– Я понял замысел Схимника! Прежние схимники были лучшими из духовенства, но не рядились в дорогие одежды, жили, как велел бог, в умеренности, почти в нищете. Многие уединялись в глухих местах. И некоторые из них начали открывать для себя схиму, какой ее нынче знаем мы. Понятно, что вид остальных, называвших себя служителями бога, вызывал в их сердцах гнев. И один из них создал учение схимы.

– Но для чего? – спросил Зануда.

– Подожди. До этого я еще дойду. Никто не знает, сколько Схимнику было лет на самом деле. Омолаживать тело можно бесконечное число раз. Но уверен я в одном: прежние схимники и стали богоборцами, когда у них появился предводитель.

– Это невозможно! – воскликнул Недотрога. – Они уничтожили не духовенство, во что я мог бы поверить, а саму веру. Разве не так?

– Так. Они сделали это, потому что Схимник увидел, что будет, если ничего не менять, к чему приведет лицемерие духовенства.

– И к чему?

– А ты оглянись вокруг. Вот к этому. Знать еще по старинке воспитывает в своих детях понятие чести, крестьяне еще готовы оказать гостеприимство случайному путнику и не потребовать с него денег. Но это – лишь отголосок прошлого. Те же анты и иверы меньше подвержены новым веяниям. Там правят седые старцы. А старость – враг любых перемен, в том числе и к худшему.

– Кто же несет их, перемены эти?

– Прежде всего купцы. В Золотом Мосту все вы видели это. Предательство уже не порок. Трусость именуется осторожностью, обман в торговле – деловой хваткой. А князья и бояре, разбойничавшие на дорогах? Что это? Империя приостановила эти веяния, но лишь потому, что во главе ее стояли схимники. Понятия «хорошо» и «плохо», «добро» и «зло» – смешались. Если ты кого-то обманул, тебе хорошо. И плевать, что ему плохо. Сам виноват. А хочет, чтобы и ему было хорошо, – пусть пойдет и обманет сам. Всем правит только выгода. А где выгода, нет места для морали. Раньше люди верили, что есть кто-то великий, могучий, сотворивший все, который наблюдает за ними сверху. И потому выгода приносилась в жертву морали. Сейчас же говорят, что нет добра и зла, все относительно. А раз так, то ты волен делать то, что тебе нравится.

– Но ведь это так и есть! – воскликнул Недотрога. – Добро и зло. Вот я, к примеру, застал на дороге разбойников, грабящих купца, вмешался, перебил их или прогнал. Купцу – хорошо, разбойникам – плохо. Купцу я сделал добро, а разбойникам – зло. А если дальше пойти? Спасенный мною купец привез свои товары в ближайший город и начал продавать дешевле, чем местные ремесленники. Жителям – добро, они тратят меньше денег, купцу – тоже добро, свою выгоду он получил. А ремесленникам – зло. Кто-то разорится, потому что у него ничего не покупают, некоторые даже пойдут в разбойники, чтобы прокормить семью. И дальше раскручивать это переплетение судеб можно сколь угодно долго. Только так и не ясно, что же совершил я – добро или зло, спасая этого купца?

– Не в этом дело. – Я печально улыбнулся.

– А в чем же? – Ученик Императора не собирался отступаться. Ясно стало, что не просто ради спора спорит он, действительно хочет разобраться, понять.

– Надо сделать так, чтобы разбойники не выходили на большую дорогу, купцы не пытались разорить своих соперников, а если человек не может прокормить семью, чтобы ему помогли. Кто угодно – община, ремесленный цех, князь, боярин. Тогда и вопросов таких не возникнет.

– Будут другие. К примеру, если неимущему обязательно кто-то поможет, зачем ему работать вообще? Зачем стремиться к чему-то большему?

– Так и помощь должна быть разумной. Кусок хлеба, простая одежда, крыша над головой – и хватит. А большего захочет – пусть заработает.

– Написать нужные законы, как в Золотом Мосту. У нас в Империи тоже сейчас они создаются.

– Законы никого ни к чему не обязывают, – возразил я. – Не зря люди говорят: «Закон как дышло – куда повернул, туда и вышло». В Золотом Мосту Механик создал весьма разумный свод уложений, описывающий, как поступать и как судить в том или ином случае. Но разве это удержало некоторых купцов от предательства? И разве это помешало остальным оправдать предателей? Закон никогда никого не ограничивал. Человек может ограничить себя лишь сам. А для этого нужен другой свод – моральный. Раньше люди жили не по закону, а по совести. Не все, конечно, всегда были отступники. Но раньше их было меньше. А сейчас совесть – пустой звук.

– Но разве это получилось не потому, что уничтожили духовенство и веру?

– Лицемерие стало первым их шагом к падению. Все получилось бы так, с духовенством или без него. Духовные пастыри утратили право следить за моралью, когда сами попрали ее, говоря одно, а делая другое.

– Я по-прежнему не понимаю, зачем было их уничтожать, если все равно пришло бы к тому, что происходит сейчас?

– Недотрога, сейчас люди забыли старое духовенство вместе с его недостатками. И если восстановить веру в высшие существа, она не будет осквернена ошибками прежних духовных пастырей. Старым священнослужителям не поверили бы уже, даже если бы те раскаялись. Схимник создал богоборцев, чтобы стереть саму память о прежних культах, и создал нас, чтобы мы восстановили веру, мораль, совесть. Только тогда люди действительно станут равны перед законом, когда эти три столпа подопрут ветхий свод уложений.