Чтение онлайн

И все же в первые дни я был рад, что с нами Светлана. Ее истинную значимость оценил только Картавый. Хороший капитан всегда знает, что творится в отряде. Сложно посчитать, скольких драк поначалу удалось избежать благодаря княжне. Когда вечером Борислава, приведенная в ярость необходимостью подчиняться низкородным и выполнять много чего, не понимая смысла, готова была кинуться на любого, Светлана обнимала подругу, прижимала ее голову к груди, бормоча всякие милые глупости. И гнев воительницы уходил. Она спокойно вела себя у общего костра, деля с наемниками нехитрую походную пищу. Все ее недовольство выливалось лишь в беззлобное ворчание. И все же шила в мешке не утаишь, и с легкой руки Ждана и одного из Одинаковых девушку прозвали Бешеной.

Наш караван уходил все дальше и дальше на север. Мы миновали Бочажские гати, обойдя с запада сам Бочаг. Вершины Кордонных гор уже не вставали на западе в особо ясные дни. И наемники теперь не снимали брони даже на ночевке. Для антов осень – время набегов. А между здешними княжествами и варварами лежала лишь жиденькая цепь укрепленных городков да мужество лесных братьев. Но залетные отряды доходили очень далеко. И на регулярные войска положиться сложно. Даже бочажские егеря, чье мастерство малой войны по лесам да болотам общепризнано, пасовали перед дикими северянами. Варвары, называвшие себя антами, использовали тактику, присущую лесным братьям. Хоть правильнее сказать, что братья переняли у антов их методы ведения войны.

О конечной цели похода знал лишь сам купец, я и Картавый. Впрочем, учитывая состав охраны, догадаться не так уж сложно. Мало кто рискует торговать с варварами. Путь на север труден и полон опасностей. А уж князья с купцов дерут непомерные пошлины. Потому мой наниматель так и вцепился в возможность заполучить в караван человека, способного договориться с кем угодно.

Словом, когда я без досмотра протащил его и через северную границу венедских земель, торговец был просто счастлив и обещал увеличить вознаграждение вдвое. Должен признать, было за что. В последний раз мне пришлось напрячь все способности.

Объяснение дотошности и несговорчивости таможенников просто. Варвары – великолепные воины. Да только земли их бедны железом. В горах все рудники контролируют венедские войска. А вывозить на север железо строго запрещено. За этим следит каждое княжество, граничащее с антами. Хорошо вооруженное войско северян – кошмар любого князя. Впрочем, как-то железо все-таки попадает к варварам, и этот тонкий ручеек перекрыть никто не в силах, ибо неизвестно, где его искать.

Еще день мы шли уже по земле антов. Леса здесь становились все гуще, а дорога все больше напоминала звериную тропу. Охрана взялась за тесаки, вырубая кустарник по краю. Последний был не таким и густым. Преобладали можжевельник и жимолость. Телеги еле тащились. Лес окончательно стал хвойным. Дубы или березки попадались настолько редко, что непривычный взгляд не выделял их в сплошной вечнозеленой массе сосен, елей, пихт и лиственниц.

Солнце еще стояло высоко, когда дорогу нам преградила небольшая речушка. Моста не было. Брода тоже. И тут впервые заговорил один из лесных братьев. До сих пор они шли вместе с нами подобно призракам, незаметные, молчаливые, слишком похожие, чтобы даже я смог выделить главного.

– Дальше идти не стоит, – произнес один из них. – Переправы нет, к тому же на том берегу нас будут воспринимать как вторгшихся врагов.

– Разбиваем лагерь, – приказал купец.

Некоторые из наемников настаивали на том, чтобы обосноваться прямо на берегу. Купец же присмотрел поодаль неплохую полянку и приказал перегнать телеги туда. Ропот пресек строгий окрик Картавого, и охранники вместе с погонщиками взялись за дело, расчищая дорогу.

Через час все настолько умаялись, что на ногах не стояли. Но телеги перегнали на поляну, поставили кругом. Солнце еще не село. Картавый сказал:

– До ночи все свободны. Охганять лагегь лесные бгатья будут.

Веселой гурьбой наемники и погонщики ринулись к берегу. Вода, конечно, ледяная, но мы, венеды, народ чистоплотный. А после столь долгого пути от каждого смердело, как от целой конюшни. Очень скоро до нас донеслись звуки плеска воды, радостный гогот вперемешку с беззлобной руганью. Бойцы очень быстро запакостили русло, смывая с себя многодневную грязь, отстирывая вонючие онучи, так что кашевары прямо-таки взъелись на них. Мол, не могли ниже по течению спуститься. Теперь, мол, ждать, пока все это дерьмо унесет, прежде чем можно будет набрать воду для каши. Но злость их была напускная. Самим кашеварам тоже хотелось ополоснуться в ледяной водичке и надеть свежую перемену исподнего.

В лагере остался лишь купец, Картавый, я и девушки. Они бы тоже не отказались освежиться, но сами можете представить эффект от их появления среди пары десятков голых мужиков. Найти же другое место оказалось сложно. Берега реки густо заросли кустарником. Спуститься к воде можно было только у дороги.

– Ничего, кгасавицы, – утешил их Картавый. – Мужики погезвятся, а там и ваш чегед пгидет.

Борислава сидела на телеге, пытаясь обмотать обрывками кожи гарду и яблоко своего меча. Этим она каждый вечер занималась, следуя совету Картавого, но грубые намотки держались недолго. Светлана же осматривала поляну в поисках знакомых трав.

Дело в том, что весь поход у княжны нарастало чувство, что она – лишняя. В общем-то весьма правильное. Особенно оно усилилось в последний день, когда телеги шли вперед, орошаясь водопадами пота наемников. Трудились все, даже мы с купцом иногда брались изводить подлесок, прочищая путь возам. Только Светлана сидела на телеге, потому как ее хрупкое тело не выдерживало этих многодневных маршей, и ловила косые взгляды. Чтобы как-то придать ей хотя бы видимость полезности, Ждан пристроил девушку к кашеварам. Во-первых, им лишние руки всегда нужны. А во-вторых, парень попытался передать ей хотя бы часть своих знаний о тех растениях, что делают кашу гораздо вкуснее. Как вы помните, он и сам начинал походную жизнь рядом с кашеварами. Но княжьей дочке наука не пошла впрок. Нет, она старательно пыталась запомнить все, что говорил ей парень, но, увы, знания долго в голове не держались, и ей не поручали ничего серьезнее, чем помыть посуду.

Однако девушка не теряла надежды. Все пыталась собирать съедобные травы и коренья, приносила их Ждану, тот безжалостно выбрасывал почти все, в очередной раз начиная объяснять те тонкие, едва различимые приметы, по которым сам узнавал нужное.

Первый поход меняет всех. Особенно внешне. Даже привычная к воинским упражнениям Борислава сбросила лишний жир. Походка ее стала мягкой, пружинистой, мышцы окрепли еще больше, впрочем, причиной тому служили и утренние упражнения, которые она постигала под руководством Ждана. Лицо ее вытянулось, и черты его теперь казались еще грубее.

Светлана изменилась еще больше. Тело утратило полноту, приобрело какую-то подростковую угловатость, из-за чего выглядела дочка князя совсем ребенком. Черты лица заострились. Казалось, каждый день пути лег на него неизгладимым следом. И лишь длинная ухоженная коса, которую Светлана прятала под шапку, осталась от прежней княжны, которую не так давно встретил я на лесной дороге.

Вдруг княжна вскинулась, словно зверек, почуявший присутствие врага, и опрометью бросилась ко мне, юркнув за спину и затравленно оглядываясь. Борислава первой среагировала на такое поведение подруги. Краткий миг – и вот она уже приняла боевую стойку с мечом в левой руке и сулицей в правой, ощупывая взглядом заросли, вдруг показавшиеся враждебными. Что-то проворчал Картавый.

Я заметил их за мгновение до того, как они отделились от кромки леса. Четверо. В руках – луки, раза в два короче тех, которые использовали лесные братья. Лишь у одного – копье. За спинами видны круглые щиты, на поясах – топоры и ножи. Кожаные безрукавки усилены костяными и роговыми пластинками. Во всей амуниции предсказуемо мало металла, зато много кости, дерева, даже камня. Лезвия топоров – каменные, хорошо отшлифованные, покрытые резьбой. Одежда очень похожа на нашу, только рубахи – из тонкой кожи, расшитые жилами и цветными камушками. Все как на подбор, крепкие и стройные, молодые. Бороды светлые, волосы русые либо пшеничного цвета, заплетенные на висках в косы. Остальная грива ниспадает за спину, прижатая расшитыми повязками из кожи. Широкие пояса с костяными пряжками, сапоги скорее напоминают постолы. А в движениях – что-то, что я заметил еще у лесных братьев, какая-то нечеловеческая плавность, пружинистость.