Чтение онлайн

Вообще то что ее не было несколько месяцев на домашней обстановке никак не сказалось. Ей казалось, что на корабле она прожила целую жизнь, а дома все так ничего и не изменилось. Девушка смотрела на друзей, знакомых и родных, и не понимала, как они могут так бездарно терять время, превращая существование в серые будни без эмоций, мечты или какого-то минимального интереса? И все же это было так, и что самое страшное, по мнению девушки, никого это не беспокоило. Сашка был иным, совсем иным, но среда, в которой он вращался, затягивала его как болото. Давно, когда она только еще вернулась из Франции, молодой человек попросил у нее год. Девушка пожала плечами, она не верила, что и десять лет сдвинут с места монотонный образ жизни из пяти дней в офисе и стабильно пьяных выходных на даче. Она почти уже поставила на нем крест, но что-то ее удерживало. Что-то, что заставило и в самый канун Нового года оставить родню и теплый дом и ехать по заснеженной дороге в Орехово, которое она так не любила.

В девять часов вечера Сашка написал смс, она ответила. Естественно завязался разговор, в результате которого она спросила: 'Если хочешь, мы можем увидиться?'. Он хотел, но считал, что момент был отнюдь не самый подходящий. Так и было, но Алину это не сильно волновало, и сейчас она сидела, глядя на замерзшие ветки деревьев, проносящиеся мимо. Сашка всегда был для нее кем-то, ради которого она могла делать почти любые глупости. Он всегда был рядом, даже если знал, что она не права, даже если был с ней не согласен, все равно подставлял плечо. Он был больше чем другом. Но чем-то большим так и не стал, и девушку до сих пор это смущало. Ей все казалось, что что-то она в нем проглядела. Вдруг они все же созданы друг для друга? Ее никто и никогда, так как, он не любил. Девушке казалось невозможным, что человек, так кристально чисто ее видящий, знающий, понимающий и любящий, мог быть в ее жизни просто эпизодом. Хоть и затянулся он на семь лет, но все же оставался эпизодом. Папа Алины, к которому она как всегда обратилась за советом, охарактеризовал все просто: 'Снова наступаешь на те же грабли. Он тебя не может удержать. Сила воли у вас разная, и ничего ты с этим не сделаешь. Люди меняются в одном случае из миллиона, что вообще-то значит, что не меняются вовсе. Съезди. Убедись'. Именно этим девушка и занялась - поехала убедиться. Хотя на самом деле она просто очень-очень по нему соскучилась и надеялась, что его обида на то, что она оповестила о своем приезде постфактум, уже прошла, и они наконец-то смогут нормально пообщаться.

– Спасибо, - расплатилась она с водителем и вышла на заснеженное шоссе. Сашки еще не было.

– Счастливого нового Года!
– и красное жигули оставило только вихрь снежинок за собой.

Стало удивительно тихо. Один единственный фонарь освещал рекламный щит с надписью 'Ваша дача без нас плачет', на шоссе не было видно ни единой души и было так тихо, как только может быть тихо в зимнем лесу. Чернели стволы деревьев, облепленные белыми хлопьями. Лунный свет проливался над вершинами, заставляя их сверкать и переливаться. Алина залезла на твердый сугроб и вдохнула полной грудью. Нос начинало пощипывать от мороза, но тут раздался визг тормозов. Темная восьмерка буквально вылетела на шоссе с проселочной дороги, машину развернуло, и она замерла прямо посередине пути. Алина вздрогнула от такого представления и немного подождала посмотреть, кто из нее выйдет. Несколько минут прошло в напряженном ожидании, и тяжело вздохнув, спрашивая себя, во что она снова ввязалась, девушка зашагала вперед, выдирая ноги из снега.

– Свинья какая! Я тут прусь через полгорода, чтоб его увидеть, а он из машины выйти не может!

Девушка плюхнулась на сиденье и сразу попала под колючий взгляд недобро прищуренных глаз. И все же это был Сашка. Ее родной, близкий, любимый человечек. Девушка повисла у него на шее.

– Привет.
– прошептала она, зарываясь носом в мех сноубордической куртки.

– Поехали.
– тихо бросил он и повернул ключ зажигания.

Алина закусила губу. Так было каждый раз, когда ей приходилось его 'возвращать'. Только в это раз девушка была уже совсем не уверена, что ей это надо. Они часто ссорились и несколько раз переставали общаться надолго, но Алина знала его, как свои пять пальцев и знала, как сделать так, чтобы он снова был рядом. Но сейчас? Сейчас многое изменилось. Прежде всего, она сама. Снег скрипел под колесами, а свет фар пронзал ночную темноту, на часах было без двадцати двенадцать.

– Я соскучилась...

Он молча посмотрел на нее. Разговора не получалось. Пока он парковался и они заходили в дом, Алина, наконец, не выдержала:

– Слушай, я приехала, чтобы слушать твои молчаливые упреки. Тебе есть, что сказать? Если ты все время молчишь, зачем ты хотел меня видеть?

– Потому, что я не могу от тебя избавиться! Потому, что ты у меня все время перед глазами. Потому, что я не могу без тебя! Когда ты далеко, мне кажется, что я могу забыть тебя, но когда ты рядом...

Теперь замолчала девушка. Она боялась даже поднять глаза. В его голосе была уже не любовь, ей почудилось что-то близкое к ненависти. Но ведь это был он, ее Рыжий. Или уже нет?

– Пойдем?
– нерешительно открыла она дверь машины.
– Почти двенадцать.

– Тапки одень.
– бросил он ей в предбаннике огромного деревянного коттеджа.
– И имей в виду, там тебя готовы сожрать.

Девушка сглотнула:

– Да, пошли они...

Девушке повезло, что Новый год почти наступил, и все суетились, разливали водку, держали наготове бутылки с шампанским. Ваня подкидывал дрова в камин, хозяйка дома и Федорович, обе в вечерних платья, шушукались на бежевом диване, недобро глядя на вошедшую. Алина высоко подняла голову, будучи одета в сноубордические штаны, и подумала, что одна вырядилась, словно на корпоратив, а другая, как ее не одень, выглядит по-коровьи. Подосинникова была довольно миловидная, если б ей удалось скинуть килограмм пятнадцать. Ваня объяснял это гормональными сбоями, на что даже Рыжий, который ей весьма симпатизировал, вспоминал про каждодневное посещение Макдональдса. Остальные попереглядывались между собой, но на этом дело и кончилось. Двухметровый Федя был в сером свитере и джинсах, его жена Катя в красном пуловере, Костров в ярко-оранжевой толстовке. Кто во что горазд, так что Алина на их фоне не выглядела странно, да и ей было неважно. К тому же мало кто еще оставался трезвым. Девушка поняла, что зря сюда приехала, ей стало противно и скучно, и сразу захотелось напиться.

– Куранты!
– заорали вдруг со всех сторон.
– Шампанское скорее!

– Да не тычь мне в морду бутылкой!

– Не лейте на диван, идиоты! Мне убираться потом!

– И мне не забудьте.

Шампанское девушке в пластиковый стаканчик налили последней, но даже она не обратила на такую мелочь внимания. Кислый напиток она выпила, отвернувшись к окну. Во дворе компанию взглядом черных глаз ей составил надувной белый снеговик рядом с настоящей елкой. За спиной вещал президент, и веселились люди. Вот все высыпали во двор с ящиком петард и бенгальских огней. Да, тут умели радоваться жизни. Водка лилась рекой, а Алине было одиноко, неуютно и хотелось домой.

– Пить будешь?
– поинтересовался Рыжий, уже разливая по стопкам.

– А запить?

– Шампанское.

Алина пожала плечами. За окнами рвались фейерверки, и гостиная то и дело освещалась то синим, то красным. Кому-то было плохо в туалете.

– Зачем ты приехала?

– Ты же сам сказал, что хочешь меня видеть?

– Я имею в виду в Россию. Ты снова уезжаешь?

Девушка отвела глаза.

– Какая тебе разница? Ты даже говорить со мной не хочешь.

Взорвалась последняя петарда и шумное сборище ввалилось в дом.

– А вы тут сидите?!
– заорал Ваня с порога, - и в тишине! А ну-ка музыку!

Алине показалось, что он как-то слишком внимательно на них посмотрел. А может, ей только показалось. Водка с шампанским уже сделала свое дело, голове стало легко и бездумно, и мир уже не казался таким уж враждебным. Еще пару глотков из каждой бутылки и девушка уже понеслась в пляс парнем хозяйки дома. Играла песня из гардемаринов, непонятно как затесавшаяся между 'Максим' и 'Ласковым маем'. Федорович в черных колготках с дырой на колене засеменила к своей подружке с другого конца огромного зала.

– Да мне все равно. Пусть хоть в чилаут отправляются.
– повела мощным плечом Анька. Она развернулась и схватила за плечо пробегавшего мимо Илью и, прижав к себе, тоже вступила на танцпол.

– Ой, люблю эту дуру.
– шепотом признался Ваня Алине на ухо. В полутьме и отсветах Алина успела разглядеть выражение удивительной нежности на его лице. Краем сознания она поразилась чувству, которое присутствовало в их отношениях. Даже Рыжий говорил, что Подосинникова - не баба, она просто прячет где-то свои железные яйца. Девушка пихнула нетрезвого героя-любовника в объятия своей второй половины, где он был моментально взят железной хваткой.

Она вернулась на диван, а Сашка невозмутимо налил ей очередную порцию. Девушку замутило уже от одного запаха, но она зажала нос и опрокинула содержимое в рот. В глубине души она уже знала, знала и до приезда сюда, знала и много лет назад то, что, наконец, захотела понять только сейчас. Она любила его душу, и не смогла не любить, но ведь они жили не в средневековье, когда рыцарю достаточно было платка прекрасной дамы. Он любил ее так, как может любить только родной человек, принимая ее всю, с достоинствами и недостатками, так как никогда и никто ее любить больше не будет. Это чувство на протяжении многих лет поддерживало ее, давало силы, питало энергией и согревало. Без него, может быть, она сломалась бы после разрыва с Дамианом, который не был спровоцирован Сашкой, он был его следствием, но не причиной. Без него она могла не справиться во Франции в первый год, когда его письма давали ей каждый день заряд энергии и любви. Она была благодарна ему всем сердцем, она любила его душу, но она не могла стоять на месте. Не могла оставаться в России, не могла довольствоваться малым. Одной души, видимо было мало, он все еще жил прошлым, тогда как она была уже далеко. Сенчюри словно разлил между ними океан... А может, это случилось намного раньше? В ее сознании воцарилась кристальная тишина, хотя вокруг надрывалась музыка, взрываясь голосами и хохотом. И вдруг, словно по мановению волшебной палочки, заиграла ее любимая песня группы Металлика. Кто-то обнял ее за плечи. Девушка знала, что это был только один человек, для которого в этот момент в зале тоже стояла тишина.