Чтение онлайн

До офиса добираюсь с небольшим опозданием и ненавижу себя за это, потому что, кажется, абсолютно все уже на работе. И этот чертов снег выпал только для меня!

Поднимаюсь в нашу секцию, по пути сбрасываю пальто на руку.

В шубе, конечно, было бы значительно теплее. Но я не хотела выглядеть смешно, рассекая в шубе за двадцать тысяч евро в час-пик в метро.

Первое, что сразу бросается в глаза — точнее, в ноздри — запах весны.

На улице третье января, но я отчетливо его слышу — сочный и сладкий, именно такой, который лично у меня четко ассоциируется с апрелем или с маем, когда на деревьях уже первые сочные листочки и все цветет как сумасшедшее. Оглядываюсь, и сразу замечаю на себе пару любопытных взглядов от моих подчиненных, и один нахмуренный — Сергея, которого я на корпоративе откровенно продинамила. Сразу понимаю, что гвоздем программы я сегодня стала не просто так, но причини вижу только когда захожу за перегородку и в поле зрения оказывается мой стол.

На нем стоит большая белая круглая коробка а ля «из-под шляпы», перевязанная лаконичными салатовыми лентами. Чертова коробка просто выглядит дорогой, хотя понятия не имею, как это определила.

И в ней — ландыши.

Настоящие, блин, ландыши.

Их так много, что я думаю, счет на тысячи.

И именно они так сладко пахнут на всю нашу секцию.

Бросаю пальто на спинку кресла, становлюсь рядом и слегка заторможено разглядываю, боясь даже дотрагиваться, как будто стоит мне тронуть это чудо хотя бы пальцем — сработает пожарная сигнализация.

Что-то тяжелое и теплое вспыхивает в груди, расползается по телу, сдавливает горло.

Это невозможно. Сейчас, блин, январь.

Это точно не из цветочного магазина за углом!

— Прилетит вдруг волшебник… — Прохаживаясь рядом, напевает Марина, наша секретарша. — В голубом вертолете…

— Сергеева, тебе заняться нечем? — поднимаю бровь, и ее моментально сдувает на свое рабочее место.

Меня мои драгоценные коллеги, ожидаемо, недолюбливают после такого стремительного карьерного роста. Смешно, что пока на моем месте была Лазарева, все только и ныли о том, как она задалбывает вечными истериками и не дает нормально работать, потому что ее настроение меняется сто раз в день. Но когда пришла я и стала просто требовать ответственно относится к выполнению своих обязанностей — Лазарева превратилась чуть ли не в великомученицу, затмевая своим светлым образом любые мои попытки просто хорошо делать свою работу. К счастью, на это я тоже быстро нашла управу — просто пригрозила увольнением желающим оспаривать мои решения. Подействовало моментально.

Собираюсь, вдруг понимая, что сегодня ко мне и так слишком много внимания.

Пытаюсь сделать вид, что ничего такого не произошло. Ну подумаешь, ландыши в январе. Подумаешь, выглядят как самое залайканое фото в "Пинтерест". Я просто вешаю пальто на «плечики», кручусь перед зеркалом и привожу себя в порядок: взбиваю волосы, наношу на губы прозрачную гигиеническую помаду.

«Это не телефонный разговор», — помню слова Авдеева и впервые в жизни жалею, что мы разговаривали по телефону, и теперь мне можно полагаться только на собственную память. Черт, да если бы не цветы у меня на столе, я бы склонилась к мысли, что придумала каждое слово, которое он сказал в половину четвертого ночи первого января.

Возвращаюсь за стол, сажусь.

Открываю ноутбук.

Пытаюсь сосредоточиться.

Изучаю свои заметки на стикерах, чтобы вспомнить, на чем вчера остановилась. На носу висит несколько потенциально интересных для инвестиций клиентов, задача моего отдела — разобрать, собрать, сделать аналитику и перспективы. Много рутины и цифр. Я хорошо в этом разбираюсь и умею обращать внимание на детали, которые другие, в силу отсутствия личного опыта работы с американцами, обычно упускают из виду. Авдеев вот уже три года окучивает этот рынок и весьма успешно. Рисковый мужик. В то время, как большинство вкладывают деньги в стремительно развивающийся Восток, он потихоньку долбит тугой и жадный, но определенно «очень жирный» Запад.

Полчаса безуспешно пытаюсь игнорировать цветы на столе.

Все время ловлю себя на том, что украдкой разглядываю букет, надеясь высмотреть записку, но ее нет. Ни единого намека, от кого это. Ну если не обращать внимания на тот «маленький факт», что весь этот букет сам по себе — огромный жирный намек на безграничные возможности того, кто его подарил.

Для меня очевидно, кто так уверенно играет мускулами.

Вопрос в том, насколько очевидно для окружающих.

Но после корпоратива, на котором Авдеев замечал всех, кроме меня, заподозрить между нами связь, кажется, задачей со звездочкой. Так что я запрещаю себе излишне дергаться и, наконец, притрагиваюсь к сочным зеленым листьям. Реально выглядят так, словно их срезали за час до того, как букет оказался у меня на столе.

Тянусь за телефоном и делаю парочку инстаграмных кадров.

У меня есть тайная страница, на которой я не «палю» ни свое лицо, ни имя. Просто веду как анонимный фотоальбом. Но там довольно много подписчиков, потому что у меня есть, выражаясь модным словом, насмотренность, и я умею делать красивые фоточки даже смятой алюминиевой тубы крема для рук.

Снова переключаюсь на работу.

Потом иду за порцией кофе.

И пока шипит кофемашина, заглядываю в нашу с Авдеевым переписку. Молчит.

Меня тяжело удивить цветами. Среди моих ухажеров были состоятельные ребята, и букеты из роз, которые были настолько огромными, что их приходилось поднимать к моим окнам с помощью машины для ремонта высоковольтных приводов. Но, блин, розы, даже если их тысяча — это просто легкие понты, по сравнению с коробкой ландышей посреди зимы. Эти цветы, могу поспорить, летели ко мне чартерной экспресс-доставкой.

Я прикидываю разницу во времени — у меня десять, а Калифорнии сейчас… час ночи?

Подумав секунду, пишу короткое: «Офигеть» и прикрепляю фото цветов со своего рабочего стола.

Впервые в жизни у меня ноль идей, как красиво, остро и слегка иронично оформить свои мысли. И, если честно, нет никакого желания это делать. Я даже представлять не хочу, откуда прилетели эти цветы, так что… какого черта? Имею право наслаждаться.

Во второй половине дня, когда возвращаюсь с обеда, в почте среди стандартной корпоративной рассылки и нескончаемых отчетов, кое-что привлекает мое внимание. Подборка документов под заголовком «Финансовая оценка S.H. Suncrest Holdings — для внутреннего анализа» и отправлены с адреса кого-то из международного отдела. Мне эта почта кажется совершенно незнакомой — по крайней мере ничего отсюда я еще точно не получала. Хотя название в заголовке мне знакомо — оно уже звучало вскользь на прошлой «летучке». Именно между делом просто в каком-то запросе, потому что сейчас, насколько мне известно, Авдеев закручивает гайки какому-то банковскому холдингу и слияние идет полным ходом, причем довольно агрессивно — под видом вложение двухсот миллионов, он потихоньку интегрируется через него в другие схожие секторы. Этот мужик умеет перехватывать контроль, но, самое главное — он в этом чертовски хорош.

Оценив совершенно пустой сектор (обед заканчивается через пятнадцать минут, а в отсутствии «кота», «мыши» не торопятся возвращаться на рабочие места раньше времени), открываю письмо и просматриваю первые строки вложения. Sanderson Hotels. Американская сеть отелей премиум-класса, в которую MoneyFlow собирается войти с контрольным пакетом в пятьдесят один процент. Я моргаю, пролистывая файл вниз. Это, похоже, внутренняя аналитика по сделке — сравнительный анализ текущей стоимости активов, прогноз роста выручки на ближайшие пять лет, оценка возможных рисков. Совершенно точно не тот документ, который должен был попасть в мой отдел. Но он уже здесь.

Пальцы чуть крепче сжимают мышь. Я еще раз верчу головой, почему-то чувствуя неприятную липкость, как будто мне в руки попала чужая банковская карта без элементарных средств защиты.

Если MoneyFlow интересуется этой сетью, значит, сделка крупная.

Читаю дальше. Sanderson Hotels принадлежат Suncrest Holdings, инвестиционному фонду, который последние пять лет ведет агрессивную экспансию на рынке недвижимости. У отелей отличные показатели загрузки, устойчивый доход и перспективный план расширения. Я фиксирую несколько ключевых пунктов — Авдеев собирается проводить сделку в два этапа: первый — покупка тридцати пяти процентов сейчас, второй — увеличение пакета в течение года. Suncrest выходит из управления, но сохраняет долю. И сумма сделки.