Широка страна моя родная
Шрифт:
– Очень просто: напишу заявление, что с его номера нам звонит какой-то псих, и попрошу на недельку вырубить ему телефон.
– А если он со служебного звонил?
– Об этом пусть у его начальников голова болит!
В Лабораторию добирались на крошечном поезде, состоящем из маневрового тепловоза и единственного плацкартного вагона, который теперь дважды в день ходил от городского вокзала. Оно и лучше, чем на машине: Наташу не укачивает и не тошнит от бензинового запаха.
Вот жизнь пошла! Теперь ещё и нос приходится постоянно задействовать, чтобы любимую от резких запахов уберечь!
Людмила, предупреждённая о нашем приезде заранее, примчалась встречать нас на КПП. Благо, день был выходной, и на него не выпало её очередное дежурство.
– Ну что? В общежитие? – засуетилась она, когда мы покончили с приветствиями.
– Нет, к Васенко.
– Да что вы сразу с поезда и за работу?! Могли бы и ко мне в общагу заскочить!
– Зайдём, зайдём! – засмеялась Наташа. – Мы к Григорию Никитичу ненадолго. Узнаем, на какое время он наши общие дела запланировал, и к тебе.
– Тогда я вас возле администрации подожду!
Мы неторопливо двинулись в сторону административного корпуса, и девушка, прерываясь лишь на приветствия со встречными, взахлёб рассказывала нам о своей новой жизни. Один из встречных, красивый черноглазый лейтенант роты охраны, расцветший в улыбке, заставил Людмилу сбиться с шага.
– Твой? – хитро глянула на девушку супруга.
– Скажешь мне тоже! – покраснела Люда.
– Целовались уже?
– Да ну тебя, Наташка! – ещё больше покраснела она.
– Нравится? – не унималась жена.
– Да что ты глупости всякие несёшь?!
Уши девушки просто светились от смущения.
Вот именно – глупости! Как будто и так не видно, что «сестрёнка» просто тает под взглядом этого красивого кавказского парня.
– Как зовут-то его?
– Полад. Алиев… - едва пролепетала пунцовая Людмила.
Азербайджанец, значит! Ох, и обрадуется «Назгул» расовоозабоченный!
– Слушай, я же тебе подарок привёз! – сменил я тему и принялся копаться в дорожной сумке.
Пистолет Макарова в кобуре, из запасов, хранившихся на «Удаче», вызвал настоящий восторг девушки.
– А тут – патроны к нему и разрешение на ношение.
– Классно! Я же теперь смогу хоть каждый день с Поладом на стрельбище ходить! – выдала она себя.
За разговорами с Людой и её новыми знакомыми вечер подкрался незаметно. Наташа, сославшись на то, что утомилась, а ночь предстоит трудная, даже поспала часа три в комнате у Людмилиной соседки. А когда вернулась, Людка всплеснула руками:
– Блиииин! Вы же на вечерний поезд опоздали! И как вы теперь домой попадёте?
– Никак.
– Вам же тогда надо комнату на ночь оформить?
– Не надо, Люда. Ночевать мы будем не здесь.
– А где? Не в казарме же!
– Нет. Мы уходим сегодня. ТУДА!
– Как? Насовсем? – недоумённо захлопала глазищами девушка.
Чёрт, никогда не замечал, что у неё большие и красивые глаза! Или это любовь на неё так подействовала?
– Нет, конечно! На несколько недель. Нам уже идти надо, Люда…
«Сестрёнка» поникла, опустилась на стул, с которого вскочила, обнаружив, что мы опоздали на поезд. А потом вздохнула и улыбнулась:
– Счастливые… Только никуда вы без меня не удерёте! Я с вами иду!
Мы с Наташей переглянулись, и едва я открыл рот, неугомонная девица пояснила:
– Да только до Григория Никитича иду! Фиг я вам ради какой-то Большой Земли своего Поладика брошу!
Войдя в кабинет Васенко, Людмила не сказала ни слова. Просто упёрла в бока руки, и так глянула на начальника Лаборатории, что тот покатился со смеху, достал бланк заявки на разовый пропуск в штольню и, подписав его, протянул этой мегере.
– Иди, получай!
Опробовали Переход буквально вчера. Вначале катнули за Стену пустую тележку. А когда с той стороны пришло радиоподтверждение, что всё прошло нормально, переправили человека, который будет учить операторов установки в Межгорье. Отрапортовал об удачной переправке и он. А сегодня наша пора пришла!
Вещи погружены на платформочку, руки всем провожающим пожаты, Людмила обнята и поцелована.
– Готовы? – спрашивает Васенко, и я киваю в ответ. – Тогда ПОЕХАЛИ!
Тележка катится всё быстрее, вот уже её передняя часть касается зеркальной Стены, и…
Здравствуй, Родина!
Российская Федерация, Москва, 2002 год, 06 ноября, среда 08:45
Что-то неласково она нас встречает, наша Родина… Автоматами в меня тычут… Обиделись, что ли, что я мудаков на х… посылать приучен?
– Слушай сюда, салабон! Если ещё раз посмеешь на меня автомат направить, я тебе его в жопу засуну! По самую газоотводную трубку! И проверну пару раз, чтобы неповадно было!... Да е*ать я ваш порядок хотел! У меня жена там! Беременная!.. Отрой двери, я сказал!... Патроны забери, а автомат ты у меня хер получишь, пока я от неё из палаты не вернусь!.. Так и скажешь своему сержанту, что я отобрал!
Наташе стало плохо уже в санчасти, куда нас законопатили сдавать анализы на инопланетную заразу. Только я в баночку попИсал и вышел из туалета, как вижу, что её из процедурной, где кровь из вены берут, на каталке быстро-быстро повезли по коридору в сторону торцевого кабинета с табличкой «Реанимация». Ломанулся следом, а перед стеклянными дверями в этот коридорчик стоит олух с автоматом и качает мне права, что без вызова не положено!
Всовываю нос в кабинет, а Наташа, бледная-бледная, улыбается мне с каталки.
– Выйдите немедленно! – рычит на меня докторица.
– Это моя жена! Что с ней?
– Сначала доведут беременную женщину то гипотонии, а потом спрашивают! Всё нормально уже! Выйдите вон!
– Мне уже лучше, Коля! Иди!
Аккуратно закрываю дверь и сажусь прямо на пол, прислонившись спиной к стенке. Потому что самого колбасит не по-детски!
Вышла из кабинета доктор, эта самая суровая дама раннепенсионного возраста. Что-то знакомое в её лице. Похоже, встречал я её в городке во время службы.