Чтение онлайн

– Это забота о твоей безопасности. Нам не хочется стрелять в своих, поэтому сделай, как тебя просят.

Демонстрация выглядела весьма убедительно, и парень, надувшись, молча наблюдал, как матросы расчехляют ДШК и ЗУ-23-2.

– Обрати внимание: патронов никто не досылает. Но если твой командир окажется идиотом… Тогда извини, я не виноват!

Пока Кислицын швартовался, а мы становились на якорь, на пирс выскочил высокий худощавый офицер, о чём-то переговоривший с командиром погранкатера. Потом он легко скользнул в ялик, на вёслах которого сидел матрос, и уселся на носу.

Взлетевшего по шторм-трапу капитана с синими просветами погонов и в фуражке с синим околышем встретил Иван Андреевич.

– Понятно. Курсант Шестаков, выпуск 26 года. Раздолбай и бабник. Не мудрено, что загораешь у… члена на бровях! – не дав сказать козырнувшему капитану ни слова, припечатал Дед. – И как только до капитана выслужился?!

Ошалевший начальник погранпоста только хлопал глазами.

– Пошли, Шестаков, покалякать надо!

– Вы же… Говорили, что вы на охоте на Срединных увалах погибли…

– Так тебя и не научили лишнего не болтать! Контрразведчик, блин!

Они разговаривали в капитанской рубке, чтобы видно было, что с капитаном всё в порядке, буквально пару минут. После этого капитан недовольно глянул на матроса, дисциплинированно мающегося на баке с автоматом без магазина.

– Сафин, за мной!

– Товарищ капитан! Можно вас попросить об одолжении? Майор Колесов. Не наказывайте, пожалуйста, матросов. У них не было ни одного шанса ни против меня, ни против мичмана Стороженко из морской пехоты Черноморского флота, - извиняюще улыбнувшись, кивнул я в сторону «Анадыря».

Когда ялик отплыл, прихватив с «Анадыря» второго морячка, Иван Андреевич предупредил:

– Как только объявят отбой боевой тревоги, можно сниматься с якоря и швартоваться.

Старший лейтенант уже перестал психовать из-за идиотского положения, в которое он влип с перехватом «американских шпионов». У него есть чёткая инструкция: все суда, не принадлежащие Советской Республике, если такие появятся, доставлять на пункт пограничной охраны, людей задерживать и передавать сотрудникам Службы госбезопасности, представители которых с недавних пор повсеместно стали начальниками погранпунктов. Инструкция имела гриф «совершенно секретно», и породила слух о том, что это как-то связано с изъятием всех коротковолновых радиостанций. Болтали, будто американцы тоже колонизируют этот Мир, и любое военное столкновение с ними весьма чревато для Республики, у которой уже несколько лет не было связи с Союзом. Впрочем, и просто Республикой-то из Автономной Республики она стала только спустя три года после закрытия Перехода. Но мало ли что болтают офицеры за рюмкой в чисто своих, офицерских компаниях?

Суда были нездешними, у обоих – бело-сине-красные флаги, которые были в ходу в царское время на Старой Земле. У обоих – русские надписи дублированы английскими, чего в Советской Республике никто не делает. Документы у людей – какие-то пластиковые карточки, а не привычные бумажные книжицы. Да ещё и по-английски заполнены. Значки на них – как на американских деньгах (Кислицын в детстве много книжек перечитал, и эта информация ему где-то на глаза попадалась). Если даже закрыть глаза на тот бред, что несли оба капитана, представляясь сами и представляя членов команды, то одежда выдавала их с головой: здесь такого не носят! Какие-то пятнистые куртки, бесформенные штаны и высокие шнурованные ботинки. Именно так в учебных пособиях военно-морского училища изображали американских солдат на Старой Земле. Ну и оружие. Частью советское, частью очень похожее на советское, а частью – откровенно иностранное. Радиотехника – вся не наша. Ну откуда, к примеру, у нас взяться персональным радиостанциям, размером с пачку сигарет?

Но Лёха Шестаков, капитан Службы госбезопасности и начальник погранпункта, после короткого разговора с этим дедком, что-то нёсшим про два года назад сменивший название КГБ, рассудил иначе. И послал его на «Изумрудном» за двести с гаком миль в Химик. Причём, приказал солярку не жалеть, а лететь со скоростью 20 узлов. И это в то время, когда на остров Толстый высадились бежавшие из колонии и заключённые, захватив в порту два сейнера.

В общем-то, из-за этого ЧП старлею и пришлось мчаться в Химик: зэки перебили трёх дежурных ретранслятора острова Толстый, и второй день, пока собирались баржи с бойцами охранного батальона, пограничный пункт сидел без связи с Большой Землёй. На Тонком не знали бы и этого, если бы один из дежурных не успел передать в эфир сообщение о нападении. Ещё лет семь назад зэков потопили бы прямо в море, раздолбав оба корыта авиацией. Но сейчас моторесурс самолётов и вертолётов берегли, как скупердяй копеечку. Видимо рассудили, что никуда зэки с острова не денутся. За океан не сунутся – передохнут по дороге без воды и еды. Да и топлива у них не хватит на это, даже если бы полные баки имели. На крайний случай – ещё на сотню обглоданных зверьём костяков где-нибудь в южных отрогах Становых гор больше станет. Не сразу, конечно. Года через два-три последних зверьё доест… Мало ли таких бежало за три с половиной десятка лет обитания людей в этом мире? Да только выжили считанные десятки.

Ночной заход в порт – та ещё процедурная возня. А потом в портовой комендатуре выбить машину, чтобы доехать до управления СГБ. Хорошо, хоть гэбэшники нервы мотать не стали. Прочли пакет от начальника погранпункта и оперативно закрыли в глухой каморке наедине с телефонным аппаратом.

После набора номера, продиктованного Шестаковым, трубку подняли буквально после второго гудка.

– Дежурный приёмной!

– Примите телефонограмму.

– Кто у аппарата?

– Командир пограничного катера «Изумрудный» старший лейтенант Кислицын, погранпункт «остров Тонкий».

– Диктуйте! Какой гриф телефонограммы?

– «Искра».

– Вы не ошиблись?

– Никак нет! Гриф «Искра».

– Не кладите трубку!

Голос пропал, пропали и любые звуки из трубки, будто кто-то обрезал витой провод, ведущий от аппарата. Ни единого звука не было минуты три. Потом голос дежурного внезапно произнёс:

– Соединяю!

– Алло! Говорите, Кислицын! – пробурчал на ухо сонный голос.

– Гриф «Искра»…

– Если было бы что-то другое, вас бы со мной не соединили. Диктуйте!

– Собственно, мне, кроме грифа, приказано было передать только имя – полковник Данилов, - чётко произнёс старлей.

На том конце провода несколько секунд сопели в микрофон, потом голос говорящего зазвучал чётко, без сонных ноток.

– Принято. Теперь слушай меня, капитан-лейтенант.

– Старший лейтенант, - осмелился поправить Толян.

– Я сказал – капитан-лейтенант! – жёстко отрезал ещё полминуты назад сонный собеседник. – Ты никогда не слышал о существовании грифа «Искра».

– Есть!

– Всё! Возвращайся на Тонкий. Соответствующую подписку у тебя возьмут.

В трубке запищали короткие гудки…

Выходил назад то ли старший лейтенант, то ли капитан-лейтенант Кислицын уже утром. Следом за «Изумрудным» из порта потянулись загруженные солдатами самоходные баржи, но пограничный катер набрал скорость около 20 узлов, и вскоре они скрылись где-то за кормой.

Никакого братания с бойцами пограничного поста не было. Шестаков очень быстро навёл дисциплину среди пограничников, припугнув тем, что каждого, кто сунется к нам, сверхсекретным, зашлёт в какую-то неимоверную дыру. Хотя, казалось бы, где найти большую дыру, чем этот остров в океане, удалённый от ближайшей суши на сотню миль, а от города – более чем на две?

Что из себя представляет погранпункт? Причал с тремя пирсами и будочкой дневального перед ним. По одному из пирсов, тому самому, к которому швартовался «Изумрудный», толстой чёрной змеёй проброшен резиновый шланг, ведущий к закопанной в землю цистерне с горючим. Небольшой бетонный плац, размеченный для строевых занятий. За ним одноэтажная казарма. С другой стороны казарменного строения – небольшая столовая. Ещё один домик – для проживания офицерского состава, всего четыре квартиры. Выше по склону – караулка. Мимо неё на вершину прибрежного холма ведёт тропинка, упирающаяся в угрюмое бетонное сооружение, на крыше которого днём вращается антенна локатора. Рядом – высокая ажурная мачта. Вся описанная территория огорожена забором из колючей проволоки. Будто снова в годы срочной службы вернулся!