Чтение онлайн

— Уважаемая женщина, — заюлил прапор. — Так, ведь, мы не имеем никаких прав на разглашение секретных сведений. Нам за это начальство такого прочесону даст, что не возрадуемся. Вы уж, гражданка, совесть бы поимели, — обратился Голенищев к здравому смыслу Пелагеи Кузьминичны, возжелавшей удовлетворить свое праздное женское любопытство за счет уменьшения общего количества государственных секретов.

Но барышня эта, царица огородов и полей, мастерица кошения травы и складывания скошенной травы в копны, не желала просто так сдаваться.

— Отвечай, кирзовое отродье, а не то я за себя не ручаюсь, — встряхнула она прапора снова так, что у того неприлично забренчали значки на покатой груди.

Лейтенант же сообразил, что хотя Голенищев и находится в данный момент в могучих женских руках, жизнь Голенищева всецело — в руках Патрикеева и висит она, эта жизнь в данную минуту на тонюсеньком волоске.

В общем, лейтенант Патрикеев бросился на защиту этой самой жизни своего приятеля.

— Уважаемая гражданка Пелагея, — умудрился влезть он между подчиненным и напавшей на подчиненного человекоподобной Пелагеей, фуриеобразной крестьянкой Селедкозасольской. — Отпустите его, мадам, И мы вам, так и быть, в общих чертах обрисуем ситуацию. — Он вздохнул. — Все равно, ведь, понадобится, елки-палки, ваша помощь. Поэтому, воле неволей, но и вас, мадам, придется рано или поздно вводить в курс дела.

С видимым великим сожалением отказалась Пелагея Кузьминична от первоначального замысла, во что бы то ни стало вытряхнуть душу из бравого прапорщика и усилием воли заставила себя опустить руки с намертво зажатым в них прапорщиком.

— То-то же, — сказала она с некоторым облегчением.

Убивать по пятницам прапорщиков она не очень-то любила.

— Понимаете ли, мадам, я и Голенищев служим в специальном корпусе, который оказывает противодействие инопланетянам в тех случаях, если те, вдруг, решают захватить нашу планету, — начал, было, Патрикеев.

— Какую планету? — решительно перебила его Селедкозасольская. — Точнее.

— Я имею в виду планету, на которой мы живем, — терпеливо пояснил Патрикеев. — А живем мы, посмею сообщить, с вашего позволения, на планете по имени Земля.

— Ясно, что не на Марсе, — сказала Пелагея. — Но Марс, ведь, тоже наш, раззявы. Ладно, валяй дальше.

Патрикеев вздохнул.

— Наше подразделение создано около полувека назад и время от времени нам приходится нейтрализовывать некоторых, безмерно зарвавшихся, инопланетяшек. Да… Гммм… В данное же время произошел как раз такой случай. Другими словами, возле вашей деревеньки Тюрье… тьфу… крошевки-Щихлебаловки приземлился корабль, прилетевший из иных миров. Нам же до прибытия специального агента, профессионала по нейтрализации подобного рода инцидентов, поручено наблюдать за объектом. Что мы и делали до того самого момента как вы, пардон мадам, вмешались во все эти дела.

— А они красивые? — задумчиво перебила литеху Пелагея.

— Кто? — не понял Патрикеев, ошеломленно поглядывая то на приводящего себя в порядок и недавно здорово помятого грубой женской силой, подчиненного, то — на себя.

— Кто-кто… Конь в пальто, — вновь озлобилась Пелагея. — Не ты же со своим прапорщиком-задохликом, простофили. Вы, господа, совершенно не в моем вкусе. Я об ино… иноп… планетяшках этих говорю. Мне бы такого, — она стыдливо потупилась, — метра под два росточком. Али поболе ишшо.

Пелагея тут совсем раскраснелась и целую минуту не решалась произнести ни слова.

Как воды в рот набрала.

— Существуют и трехметровые и четырехметровые существа из иных миров, — с видом знатока, читающего лекцию на общественных началах, приободрил женщину Патрикеев.

— Ого!.. Мне бы… Такого… В самый раз… Боле не надо… А то одежды не купить, — бормотала совсем ошалевшая от нечаянно свалившегося на нее женского счастья, Пелагея. — Обещайте, что познакомите меня с такими, ребята. Уж я-то вас отблагодарю. Не забуду. И выпивка у меня есть и закусочка. Огурчики малосольные там, рыбка вяленая… Вы уж расстарайтесь, ребятушки!

— Да погодите вы, гражданка хорошая, — встрял в разговор, малость пришедший в себя от давешней встряски, прапор. — Не все инопланетяшки годятся для создания семьи. — Он поморщился. — Среди них есть жуткие уроды, монстры и даже возможно — людоеды. И это все не пустые слова и не сказки. У нас три года назад такого агента слопали, что вы бы и не подумали. Как сейчас помню, парня обвешали оружием с головы до ног и обучили всем инструкциям по обращению с инопланетянами. Но, вишь, как все обернулось. И его удалось инопланетникам обвести вокруг пальца. А, ведь, был лучшим.

— Не стану спорить, господа служивые. Но меня интересует в этом вопросе исключительно рост и грубая физическая сила. Чтобы я, значит, по весне могла вскопать на таком мерине огород. А осенью привезти картошку с поля. Вот и все. Агенты ваши с их росточком в метр девяносто не очень меня впечатляют. С маменькиными сыночками я сроду не жила и жить не буду. Вот такое мое последнее бабье слово и другова вы от меня не услышите.

— Ладно, мать, — взглянул на небо лейтенант, по солнцу тем самым, определяя время. — Перед тем, как отправиться на задание, мы подробно изучили местность по карте, а так же просмотрели данные всех, кто проживает в этих краях. Пелагея Кузьминична Селедкозасольская, сорока с небольшим лет. У тебя два зуба запломбированы и есть родня в райцентре. А спать ты предпочитаешь на спине. И при этом храпишь.

— Не всегда, — вставила рассекреченная Пелагея.

— Что не всегда? — не понял Патрикеев.

— Храплю.

— Знаю, что храпишь. Про то и говорю, — начал злиться он. — Храпиш, мадам хорошая. И это нехорошо!

— Не всегда храплю, я говорю, — с терпеливостью великомученицы пояснила женщина. — Когда простокваши выпью на ночь, то обходится. А так…

— Слушай, Голенищев, — внезапно обратился Патрикеев к прапорщику. — А не кажется ли тебе, что…

— Кажется… Ой, кажется, лейтенант! Еще как кажется, — забегал по бережку прапорщик. — Кажется, эта хреновина взлетает!

— Мое сено! Травка моя! Сто-о-ог!.. — в тон Голенищеву запричитала Пелагея. — Держи его! Щас улетит!

А вслед за этим и любой бы уже заметил, даже невооруженным глазом, как из-под стога на том берегу речки ударили струи белого пламени и стог стал подниматься вверх.

Он поднялся немного, подпираемый этим пламенем, и так завис в метре от земли, слегка вибрируя и издавая какие-то непонятные звуки, вроде тарахтения и рокота.

А потом случилось еще более невероятное, даже для подготовленных ко всему Патрикеева и Голенищева.

Селедкозасольская, вдруг, бросилась вперед и поплыла через реку.

Очень скоро она оказалась на противоположном берегу, мокрая и освеженная, а ее злосчастный стог к этому времени от земли отделяло не менее полутора метров.

— Мое! Не отдам! — завопила громогласно женщина и, вцепившись в сухую траву, попыталась вернуть матценность на исходное место.

Не тут-то было.

Стог упрямо рвался ввысь.

Тем не менее, Патрикеев с прапорщиком бестолково и суетливо бегали по берегу, не зная, что предпринять и тем самым помочь несчастной женщине, которую бессовестно и подло грабили прямо на их глазах инопланетяне.