Чтение онлайн

Мы остановились у непримечательного двухэтажного здания с тремя арочными окнами посередине фасада и прямоугольным эркером 2 справа, в котором размещался вход. Вокруг витал головокружительный аромат колбасы.

Это же дом Костроминых, самое старое здание на Покровке, а в моем времени – Учебный театр! Я его без колонн и кафешек не сразу узнал.

На карнизе под окнами туда-сюда сновала пара голубей. В полуметре притаился лохматый серый кот – он нетерпеливо перебирал лапами, готовясь к прыжку.

– А что это ты руками размахивал, когда я с городовым разговаривал, знаки какие-то странные подавал? – спросил я.

– Эх ты, тульский пряник! Ободрал тебя будочник, четвертак заломил. Я тебе знаки подавал, чтобы ты торговался: с тебя и пятака довольно. А ты тоже хорош – хвалиться начал, что за день можешь двадцать пять целковых заработать! – Гришка раздосадованно махнул рукой.

– Да не хвалился я, просто уточнить хотел, для верности… – Слова Гришки меня задели. – А ты городовому тоже платишь?

– Не, я у него глаза и уши, он с меня денег не берет. – Гришкин голос дрогнул.

– Информатор, что ли? – внутри у меня что-то щелкнуло.

Кот стремительно выпрыгнул вперед, но не удержался и повис на карнизе. Голуби синхронно вспорхнули.

– Ты чего нахохлился? Не боись, я своих не сдаю. У меня все по справедливости. Если человек надежный – не подведу.

– А откуда ты знаешь, надежный человек или нет? – Я постарался дружелюбно улыбнуться.

– А мы сейчас покалякаем, ты сам расскажешь, кто ты такой и стоит ли тебе доверять. – Гришка посмотрел на меня с прищуром. – Только без фантазий про цирковых, – я тебе не Петрович, вранье нутром чую.

Кот мягко приземлился четырьмя лапами на мостовую, ругательно мяукнул и скрылся за углом.

Мое голодное брюхо как-то сразу встрепенулось и начало издавать стенающие звуки. В голову, как назло, ничего не приходило. Может, сказать все как есть? Терять все равно нечего.

Гришка смотрел мне прямо в лицо. Вцепился, как репей, и сканировал меня спокойным взглядом.

– Расскажу, только пообещай, что никому не проболтаешься. – Я протянул ему руку.

– Вот те крест! – Гришка перекрестился, и мы скрепили наш уговор крепким рукопожатием.

Гришка оперся спиной на кирпичную стену и внимательно слушал мою историю. Когда я закончил, он вытащил картуз из-за пояса и натянул на голову.

– Чем докажешь? – наконец спросил, выглянув из-под мятого козырька.

Я посмотрел на кроссовки и джинсы. Гришка тоже посмотрел на них и пожал плечами. Я пошарил по карманам. Эх, не забыл бы телефон, убедил бы Гришку на раз. А так придется попотеть. Посмотрел на свой старенький фитнес-браслет, – папа на день рождения подарил. Не эпл-вотч, конечно, но часы электронные – циферки сами перескакивают, пульс опять-таки посмотреть можно и шаги посчитать. Я продемонстрировал возможности браслета Гришке.

Он хмыкнул, спросил сквозь ухмылку:

– Аглицкие?

– Не, китайские.

Я вытащил из рюкзака учебники литературы и биологии, показал дату издания, картинки. Да и написано-то совсем по-другому, без лишних букв. Посеял сомнение, но не убедил. По глазам вижу.

– А какой сейчас год? – спохватился я.

– Одна тысяча восемьсот девяносто шестой. Тридцать первое августа, суббота.

– Ух ты, девяносто шестой! Год Всероссийской выставки!

Вытянул из рюкзака наушники, – штука занятная, но без телефона ни о чем. Достал пенал. О, шариковая ручка! Автоматическая. Таких в то время в России еще точно не было. Вынул тетрадь, почиркал.

– Авторучка шариковая. Хочешь, подарю?

Гришка заинтересовался. Тоже почиркал в тетради. Положил ручку в карман. Улыбнулся.

– Вона как… А я тебя сразу заприметил. Сначала подумал – цыганенок. Волосы темные кучерявые, зубы белые – аж глаза слепит, одежа какая-то несуразная, башмаки затейливые – нигде таких не видывал. Присмотрелся получше – взгляд у тебя бесхитростный, простой совсем, хоть глаз и карий, пушок на щеках и конопушки вокруг носа, как у девчонки, а сам какой-то потерянный, да еще со скрипочкой. Точно не цыган! По повадкам барчук вроде. Думаю: кто таков? – Гришка расхаживал туда-сюда, засунув руки в карманы.

– А ты, значит, Серега, и у тебя ни денег, ни дома, и податься некуда? А как в свое время вернуться, знаешь?

– Понятия не имею. – Я пожал плечами.

Запах колбасы становился все нестерпимее. Я посмотрел на часы. Пятнадцать тридцать три. Ого, как время летит! А у меня с утра маковой росинки не было, я бы сейчас крокодила съел!

Гришка поднял на меня ласковые глаза и, как будто прочитав мои мысли, спросил заботливо:

– Есть хочешь?

– Хочу.

Мы нырнули во внутренний двор за домом Костроминых, туда, где сейчас вход на Мытный рынок, и оказались, как сказал Гришка, на Мытном дворе.

Он поражал своим колоритом. На первых этажах задних фасадов зданий – многочисленные лавки с живностью, рыбой, зеленью и прочей провизией. Сюда же, на Мытный двор, выходили двери мясных ларьков, а со стороны дома Костроминых была та самая «Колбасная», которая терзала меня запахами. Аромат колбас смешивался со сладковатым запахом сырого мяса, шибающим в нос духом квашеной капусты и пряными нотками селедки. Отовсюду свисали луковые и чесночные связки. Двор гудел: кудахтали куры в клетках, продавцы расхваливали товар или просто судачили. Около мясной лавки, словно бормашина, визгливо жужжал точильный станок.

Гришка пробежался вдоль лавок, здороваясь и болтая с торговцами. У некоторых прилавков он останавливался и бойко торговался. Если цена устраивала – распихивал купленный товар по карманам, сияя, как медный пятак. Я внимательно считал Гришкины затраты. У худого седого старичка он купил две луковицы и две молодые морковки, отдал за все две копейки и был очень доволен. У бойкого парня с деревянным лотком и кучерявым чубом, задорно выглядывающим из-под картуза, – два вареных яйца за пятак. В рыбной лавке Гришка долго приценивался к жирной блестящей селедке, но отошел без «улова», негромко обозвав «жилой» круглую краснощекую тетку.

Мы вышли со стороны Алексеевской и заглянули в источающую душистый аромат булочную, где Гришка купил буханку вчерашнего черного хлеба за три копейки. От булочной повернули направо. Прошли здание полицейского участка. Гришка сказал, что там можно найти Петровича, если он не в будке на Мытном.

На пересечении Алексеевской и Осыпной, известной мне ранее как улица Пискунова, мы перешли дорогу и оказались у деревянной ограды сада, в центре которого блестел на солнце небольшой слегка запущенный пруд. Перескочив через заборчик, устроились прямо на траве в тени деревьев рядом с прилично обветшавшей беседкой в восточном стиле.