Чтение онлайн

Один из официантов подошел убрать столик.

— Немного рисового пудинга? — предложил он.

Массимо был вежлив.

— Нет, спасибо, сэр.

— На этой неделе у нас замечательный шоколад! Только из Южной Америки.

— Да, там делают замечательный шоколад. — Массимо сунул руку в карман. — И мне его действительно хочется. Сколько ты дашь мне за это?

— Это женское обручальное кольцо. — Официант осторожно взял его.

— Да, так и есть.

— Это не настоящий алмаз. Этот камень больше, чем это возможно для настоящего алмаза.

— Ты дурак, — сказал Массимо, — но это твои проблемы. Я очень хочу шоколада. Почему бы тебе все-таки не принести плитку?

Официант пожал плечами и отошел.

— Итак, — подвел итог Массимо. — Я не считаю себя богом, я, если говорить в этих терминах, целый пантеон. Как ты знаешь, поле перехода всегда наводится на площадь. Поэтому я здесь. Я выхожу из этого кафе, пошатываясь и в облаке пыли. У меня ничего нет, кроме того, что лежит у меня в голове и в карманах. И так всегда.

Дверь в «Елену» с громким звоном индийских колокольчиков распахнулась. Внутрь вошла группа из пяти мужчин. Я мог принять их за копов, из-за их пиджаков, поясов, дубинок и пистолетов, но туринская полиция не пила на работе. Еще они не носили красные нарукавники с перекрещенными молниями.

В кафе вошли новые гости и сразу наступила тишина. Они начали обыскивать персонал, от них пахло опасностью.

Массимо поднял воротник и невозмутимо уставился на свои скрещенные руки. Массимо обдумывал сложившуюся ситуацию. Он сидел в углу, черный, молчаливый, загадочный. Должно быть, он молился.

Я не стал пялиться на захватчиков. Мне было неприятно на это смотреть, но даже для стороннего наблюдателя в происходящем было несложно разобраться.

Дверь туалетной комнаты открылась. Оттуда вышел невысокий мужчина в шинели. У него была потухшая сигара, зажатая в зубах, и шляпа, как у Алена Делона.

Он был хорошо сложен. Люди всегда недооценивают красоту, мужской шарм Николя Саркози. Он иногда казался слегка странным, например, когда он загорал полуголым и появлялся в таком виде в популярном таблоиде, но в личном общении его харизма довлела. Он был человеком, с которым вынужден считаться любой мир.

Саркози за несколько секунд осмотрел кафе. Потом он молча и решительно двинулся вдоль темной стены красного дерева. Он оттопырил один локоть. Прогремел гром. Массимо упал лицом вперед на маленький мраморный столик.

Саркози с легкой досадой смотрел на дымящуюся дырку в кармане своей стильной полушинели. Потом он посмотрел на меня.

— Ты тот журналист, — сказал он.

— У вас хорошая память на лица, месье Саркози.

— Верно, дубина, она именно такая. — Его итальянский был не очень хорош, но все равно лучше, чем мой французский. — Ты продолжишь «защищать» свой мертвый источник здесь? — Саркози мстительно пнул тяжелый стул Массимо, отчего мертвец, его стул, его стол и его простреленная голова упали на пол кафе с громким стуком.

— Это твоя история, мой дорогой друг, — Саркози сказал мне. — Я дарю ее тебе. Можешь ее использовать в своих розовых журнальчиках.

Потом он начал отдавать приказы своим убийцам в форме. Они сгруппировались вокруг него в отряд поддержки, и их лица были полны уважения.

— Теперь ты можешь выходить, дорогая, — позвал Саркози, и из мужской комнаты вышла женщина. Она носила маленькую стильную гангстерскую шляпу и сшитый на заказ камуфляжный жакет. Она несла большой черный чехол от гитары. И еще старый радиотелефон, огромный, как кирпич.

Откуда он знал, что эта женщина полчаса пряталась в душном туалете кафе, я не знаю. Но это была она. Это определенно была она, и она не была бы более сдержанной и спокойной даже на встрече с королевой Англии.

Они ушли все вместе, единым, хорошо вооруженным отрядом.

Нежданное событие в «Елене» создало суматоху. Я отодвинул кожаный саквояж Массимо от растекающейся лужи крови.

Мои коллеги-покровители были ошеломлены. Они были глубоко поражены, даже обескуражены. У них не было никаких путей решения проблемы.

Один за другим они поднимались и выходили из бара. Они покидали это приятное, старое место молча, не торопясь и не глядя друг на друга. Они выходили через скрипящие двери на самую большую площадь в Европе.

Потом они исчезли, каждый, торопясь в свой собственный мир.

Я прогуливался по площади под приятным весенним небом. Ночь оказалась холодная, как это бывает весной, а бесконечное темно-синее небо было чистым и прозрачным.

Экран ноутбука ярко осветился, когда я нажал F1, Потом я нажал F2 и затем F3.

Лет тридцать назад корпорация RAND, американский мозговой центр холодной воины, столкнулась с необычной стратегической проблемой. Каким образом власти США могли бы сообщаться друг с другом после атомной катастрофы?

Постъядерной Америке понадобится административно-командная сеть, протянутая от юрода к городу, от штата к штату, от базы к базе. Однако независимо от оснащения и защиты этой сети ее коммутатор и кабель всегда будут уязвимы при взрыве атомной бомбы. Ядерная атака повергнет в прах любую сеть такого рода.

А как будет контролироваться и управляться сама система связи? Очевидно, что любая цитадель центральной власти сразу станет мишенью для ракеты противника. И первой целью станет центр сети.

RAND ломала голову над этой задачкой, наглухо засекретив всю работу, и нашла дерзкое решение. Предложение сотрудника корпорации. Пола Барена стало известно общественности в 1964 г. Во-первых, сеть не должна иметь центрального управления. Более того, с самого начала она должна быть приспособлена к работе в экстремальных условиях.

Принципы были просты. Раз и навсегда сама система была признана ненадежной. Она должна быть сконструирована таким образом, чтобы перескочить барьер собственной ненадежности. Все узлы сети должны обладать одним и тем же статусом, с собственным правом создавать, передавать и принимать сообщения. Сами сообщения будут разделены на пакеты, каждый из которых будет иметь отдельного адресата Формирование каждого пакета начинается из особого узла-источника и заканчивается в особом месте назначения. Каждый пакет совершает свой путь самостоятельно.