Чтение онлайн

Африаль тут же расслабился и прижал палец к ранке, из которой сочилась кровь. Он надеялся, что никто из Вкладчиков не обратил внимания на его профессиональный рефлекс. Такая реакция не очень-то соответствовала образу безобидного исследователя.

— Мы скоро снова откроем люк шлюза, — флегматично сообщила командор, подаваясь назад, чтобы опереться на свой толстый рептилий хвост. Симбиот продолжал жевать полоску ткани. На отростках-стеблях покачивались глаза-пузырьки. Имелись какие-то поворотные решетчатые гребешки, которые могли быть радиоантеннами. Кроме того, меж трех хитиновых пластин торчали в два ряда извивающиеся антенны, назначение которых Африалю было неизвестно.

Люк воздушного шлюза отворился. В приемную камеру ворвался поток душного, спертого воздуха, который, кажется, не понравился полудюжине присутствовавших Вкладчиков, если судить по скорости, с какой они ретировались.

— Мы вернемся через шестьсот двенадцать ваших дней, как и было условлено, — сказала командор.

— Я благодарю, Ваше Авторитетство, — сказал Африаль.

— Удачи, — сказала командор по-английски. Африаль улыбнулся.

Симбиот, извиваясь сегментным телом, полез в шлюз. Африаль последовал за ним. За его спиной лязгнул люк. Существо продолжало молча жевать кусок ткани, громко чавкая. Открылся второй люк, и симбиот нырнул в отверстие, выпрыгнув в широкий круглый каменный туннель. Стены его почти сразу исчезали во мраке.

Африаль спрятал в карман солнцезащитные очки и вытащил пару инфракрасных. Он застегнул ремешок очков на затылке и шагнул в люк. Поле искусственного притяжения корабля тотчас исчезло, сменившись почти неощутимой гравитацией астероидного гнезда. Африаль улыбнулся — впервые за последние недели он почувствовал себя в родной стихии. Большую часть взрослой жизни он провел в невесомости, в колониях Трансформов.

В темной нише в стене туннеля сидело, скорчившись, волосатое существо с дискообразной головой. Величиной со слона. Его было хорошо видно в инфракрасном излучении его собственного тела. Африаль слышал дыхание существа. Оно терпеливо ждало, пока Африаль пролетит мимо. После чего заняло свое место у входа, надувшись и плотно закупорив таким образом конец коридора. Его многочисленные ножки были надежно всажены в специальные гнезда на стенах.

Корабль Вкладчиков улетел. Африаль остался здесь, внутри одного из миллиона планетоидов, кружившихся вокруг звезды Бетельгейзе. Этот космический пояс массой почти в пять раз превышал Юпитер. Как источник потенциальный — всяческих богатств он затмевал всю Солнечную Систему. И принадлежал он, более или менее, Рою. Во всяком случае, на памяти Вкладчиков ни одна другая раса не пыталась поспорить с Роем за обладание сказочным кольцом.

Африаль всматривался в тьму коридора. Без тел, испускающих тепловое излучение, предел видимости очков был небольшим. Отталкиваясь ногами от стен, он нерешительно поплыл по коридору.

Внезапно послышался человеческий голос:

— Доктор Африаль!

— Доктор Мирни! — откликнулся он. — Я тут!

Сначала он увидел пару молодых симбиотов, поспешавших в его направлении. Кончики их когтистых лап едва касались стен. За ними следовала женщина в таких же очках, как у Африаля. Она была молода и привлекательна. Красота ее была слишком правильной и безликой, как у всех генетически трансформированных.

Она что-то проскрипела симбиотам на их языке, и те остановились. Она поплыла вперед, Африаль подхватил ее под руку с ловкостью прирожденного обитателя невесомости, нейтрализовав инерцию ее движения.

— Вы не брали багаж? — с тревогой спросила женщина.

Он покачал головой.

— Мы получили ваше предупреждение лишь перед прилетом Вкладчиков. У меня только моя одежда и несколько предметов в карманах.

Она критически осмотрела его.

— Неужели в Кольцах так сейчас одеваются? Я не ожидала таких перемен.

Африаль взглянул на свой расшитый золотом сюртук и рассмеялся.

— Политика! Вкладчики любят иметь дело с шикарного вида клиентами, так сказать, крупномасштабными бизнесменами. Все наши агенты одеваются сейчас именно так. Это позволяет обставлять Механистов — те до сих пор не сбросили комбинезонов.

Он замолчал, опасаясь чем-нибудь задеть ее. Коэффициент умственного развития Галины Мирни достигал почти двухсот. Мужчины и женщины с такими способностями часто были психически неуравновешены, легко замыкались во внутреннем мире фантазий или углублялись в странные и непроходимые чащобы рассуждении и расчетов. Уровень умственных способностей — на это сделали ставку Трансформы в борьбе за культурное превосходство, и им приходилось придерживаться этого курса, несмотря на возникавшие временами трудности. Они попытались выращивать сверхспособных людей — с коэффициентом интеллекта, превосходящим двести, — но слишком многие нарушили верность колониям Трансформов, поэтому их перестали создавать.

— Вас интересует моя одежда? — спросила Мирни.

— Да, она выглядит необычно, — с улыбкой ответил Африаль.

— Она соткана из волокон куколок, — сказала она. — Мой собственный гардероб сожрали симбиоты-мусорщики в прошлом году, во время беспорядков. Обычно я хожу голышом, но я не хотела задеть вас слишком откровенной демонстрацией интимности.

Африаль пожал плечами.

— Обычно я тоже не пользуюсь одеждой — в привычной обстановке. Если температура постоянна, то в одежде нет смысла — не считая карманов. У меня с собой несколько инструментов, но они не имеют особого значения. Ведь мы — Трансформы, наши инструменты здесь… — он постучал пальцем по виску. — Если вы покажете мне, где можно оставить одежду…

Она покачала головой. Очки скрывали глаза, отчего трудно было прочесть выражение лица.

— Вы сделали первую ошибку, доктор. Здесь нет места для нас. Здесь не может быть ничего лично нашего. Эту же ошибку сделали Механисты, и от этого я сама едва не погибла. В Гнезде не существует понятия личной собственности — ни в отношении предметов, ни в отношении жилища. Это Гнездо. Если вы оккупируете часть его — для своих нужд, для оборудования, или чтобы спать, все равно, — тогда вы превратитесь в чужака, агрессора. Два Механиста — мужчина и женщина — пытались занять пустовавшую камеру под компьютерную лабораторию. Воины взломали дверь и сожрали их самих. Мусорщики поглотили оборудование — металл, стекло и все остальное.

Африаль холодно улыбнулся.

— Транспортировка этого оборудования в Гнездо обошлась им в целое состояние, не меньше.

Мирни пожала плечами.

— Они богаче и мощнее нас… По-моему, они намеревались убить меня. Тайком, чтобы не возбуждать воинов. Их компьютер осваивал язык хвостопружинов быстрее, чем я.

— Но уцелели-то вы, — заметил Африаль. — И все ваши донесения и записи — особенно ранние, когда у вас еще оставалось оборудование, — чрезвычайно интересны. Совет напряженно следил за вашей работой. Там, в Кольцах, вы уже превратились в своего рода знаменитость.

Африаль помолчал.

— Если я лично и был чем-то не удовлетворен до конца, — сказал он осторожно, — то скудной информацией в сфере моих интересов — инопланетной лингвистики. — Он сделал неопределенный жест в сторону двоих симбиотов, спутников Мирни. — Очевидно, вы добились большого прогресса в общении с симбиотами. Поскольку именно они, как мне кажется, ведут все переговоры Гнезда.

Она посмотрела на него с непонятным из-за очков выражением и пожала плечами.

— Здесь обитает по крайней мере пятнадцать различных видов симбиотов. Вот эти, которые со мной, называются хвостопружинами, и они отвечают только за себя. Это дикари, доктор, и Вкладчики обратили на них внимание только потому, что они умеют пока еще говорить. Когда-то они тоже были расой, самостоятельно вышедшей в космос, но теперь уже об этом не помнят. Они открыли Гнездо и были поглощены им, превратились в паразитов, — она постучала одного из хвостопружинов по голове. — Я эту пару приручила, потому что научилась красть и выпрашивать пищу лучше, чем они. Теперь они всюду следуют за мной и охраняют от более крупных особей. Они, видите ли, ревнивые твари. В Гнезде они живут всего каких-то десять тысяч лет и еще не завоевали прочного положения. Кажется, они все еще умеют думать, а иногда и удивляться. После десяти тысяч лет у них еще сохранились остатки этих способностей.