Шкафы и шпионы
Шрифт:
Из собственных воспоминаний выплыла уже у двери класса по комплексному зельеварению. На потертую металлическую табличку с названием предмета смотрела с неожиданно глухой тоской в сердце. Даже в захолустном университете, со всеми своими великими знаниями, я оказалась не нужна. Тоска плавно перетекла в злость, и в кабинет я заходила с твердым настроем отвоевать свое законное место в этом мире. Как там заявил Табурет? Военным зелья не нужны? Это мы еще посмотрим. Но резюме надо разослать. Даже в тот же ОКЗОЗ, чем черт не шутит?
* * *
Самым простым в моем плане было как раз-таки сварить слабительное. Благо, все гениальное — элементарно. Так частенько повторял профессор Блеоссин, рассказывая о его открытиях в сфере усвоения организмом магии. До сих пор считается, что этого не происходит, и мы лишь управляем потоками вокруг нас. Но профессор продемонстрировал мне все на практике, развеивая все фундаментальные догмы зельеварения. Соответственно, теперь любые свойства зелья можно изменять и добавлять по своему усмотрению.
А вот подмешать отравы новому ректору оказалось задачей, достойной выпускного экзамена Академии Спецтьмы. Первым препятствием стала абсолютная нелюбовь Табурета к чаю. Видимо, капитан был еще и редкостным параноиком и знал, что в предпочитаемый им кофе подмешать отраву очень сложно. Практически все зелья существенно меняли вкус напитка. Сладостей не ел, в университетской столовой не питался. За последние три дня я успела поработать настоящим шпионом, выяснить распорядок дня и предпочтения своей жертвы, полностью оправдывая свой диплом с отличием. Раздражало только то, что каждый раз, когда мы пересекались в коридорах, этот кусок полена смотрел на меня с долей презрения и даже не здоровался.
Бесил. Очень.
Как он вообще выжил и дослужился до капитана с таким вечно недовольным лицом? Впрочем, гораздо больше меня волновал план и его исполнение. Еще одним немаловажным пунктом было никоим образом не приближаться к напиткам нового ректора при свидетелях.
Уволенный преподаватель по зельеварению угощает обидчика кофе, после которого случается отравление. Вообще ни разу не подозрительно. Так что никаких свидетелей — и никаких шансов доказать, что я имею к этому хоть малейшее отношение.
И три дня активной полевой работы не прошли даром. Судьба буквально вручила мне в руки тот злополучный бокал с кофе, с которым ректор периодически шагал прямо по коридорам активно ремонтируемого университета. Вояка стоял в просторном классе, в котором проходили занятия по магическому позиционированию и наблюдал через стекла террасы за перестройкой полигона для практических занятий. Предмет предполагал умение отрешаться, концентрироваться и принимать правильные стойки для управления магическими потоками. С этой целью в стене, сопряженной с коридором, были установлены огромные окна, позволяющие свободно наблюдать за тем, что происходило в классе. Считалось, что это повышает навыки концентрации у адептов.
Мне же представилась возможность следить за целью, не вызывая никаких подозрений. Я сидела в коридоре на лавочке и ждала завхоза, чей кабинет находился в этом же коридоре. В конце концов, по официальной версии мне через одиннадцать дней сдавать свою комнату, нужно узнать, какие требования к этому процессу. Правда, госпожа заведующая Маленья Фрасгон не явится раньше четырех часов — у нее в это время променад по торговой улице.
Поэтому я, со спокойной душой, листала еженедельный журнальчик с вакансиями и периодически поглядывала за объектом слежки. Мужчина стоял ко мне спиной, в своем ужасно дорогом костюме и излучал власть. Правда, кому предназначалась вся эта давящая энергия, не понятно. Но в случае с дуболомами всегда так, не важно на кого производить впечатление — если в комнате нет людей, влияй на стены. Доминируй! Будь мужиком! Заставь эту стену просить о пощаде!
В очередной раз презрительно фыркнула. В пустом коридоре звук получался ну очень прочувствованный. Хорошо хоть в классе по позиционированию стояла звукоизоляция, и меня никто не пытается пришибить взглядом за проявленное неуважение.
Резкое движение чудом заметила каким-то периферическим зрением и, подняв голову, поняла — вот он, идеальный момент! То, что это был идеальный момент пустить свою жизнь под откос, я узнала немного позже. Но сейчас Табурет вылетел через террасу и побежал к полигону, оставив свой стакан с кофе левитировать в кабинете!
Никого в коридоре.
Никого в кабинете.
Идеально.
Судя по тому, как стремительно ректор ускакал в указанном направлении, строители что-то натворили, и он пошел спасать ситуацию. А я, проскользнув тенью в класс, прокралась к стаканчику и вылила туда приготовленное зелье. Его мне пришлось замаскировать под кофе в первый же день слежки, поняв очевидное — шансов с чаем просто нет. Ну и таскать приходилось везде с собой, ожидая как раз-таки подобного момента.
Удалялась я стремительно, про себя вознося молитву Опу — богу всего сущего, чтобы капитан допил свой кофе. Посетить завхоза тоже решила в другой день, сидеть в коридоре и не дай Бог попасться на глаза табурету было неблагоразумно. Проследить и убедиться в успехе миссии конечно хотелось, но я сочла разумным не рисковать.
Если через пару дней, пробежав всех целителей, капитан-полено не явится сам за помощью, то может просто не судьба и не стоит доводить дело до конца?
Глава 2 Секретный Табурет
Вот уже третий день я откровенно предавалась унынию, рассматривая вестники с отказами. Магические силовые ведомства по-прежнему предпочитали мужчин, а теперь, видимо, еще и строка опыта работы преподавателем зельеварения, куда больше веселила вояк. А с момента моего увольнения прошла уже неделя, и никаких перспектив так и не появилось.
Даже уже решила, что и кофе новый ректор допивать не стал. Даже теперь считала, что это к лучшему. И моя идея изначально была отчаянной и бесперспективной, продиктованной эмоциями и обидой. Едва ли мужчина, который держал вверенный ему ВУЗ стальной рукой в ежовых рукавицах, проникся бы моим злым гением. Скорее бы замотал по стражам порядка, пытаясь добиться от меня признания.
А капитан, четко контролирующий стройку, адептов и уже даже обновивший педагогический состав, заставил с собой считаться. И чем больше я наблюдала за его деятельностью, тем больше мне становилось не по себе. Да и справедливости ради — уволил он не только меня, но и еще несколько сотрудников. Остальным грозился аккредитацией после первого полугодия.
Но две недели потребовала только я и теперь старалась как можно меньше попадаться на глаза новому ректору. Потому что смотрел он на меня с каждым днем все более мрачно.
И уж тем более я никак не ожидала, рассматривая очередной отказ, подпрыгнуть от ужасного грохота в дверь и требовательного:
— ГОСПОЖА САТОР! ОТКРЫВАЙТЕ! — раненным зверем ревели из коридора.
Не совсем осознавая, что привело несостоявшегося начальника в такое бешенство, я стремительно ринулась выполнять требование. Испугалась, что ректор придумал, как выселить меня досрочно.