Чтение онлайн

Я даже не очень-то удивилась. Братишка мой — удивительный фантазёр, он может вам таких историй о себе наговорить, что только держись… И даже во сне его фантазия не дремлет.

Утром, когда он проснулся, ещё слабый, но уже повеселевший — дело явно шло на поправку, — я его спросила в шутку:

— Ну, и о чём же вы договорились с Моцартом?

Вовка мой побледнел, аж рот раскрыл от изумления и вытаращил на меня глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Ты во весь голос ночью говорил, вот я и знаю!

Вовка смутился, натянул на нос одеяло и пробормотал:

— Так… что-то приснилось…

Он помолчал немного. Потом спросил:

— Скажи, а ты больше ничего не нашла в бумагах нашего дедушки?

— Я там много чего нашла. Что тебя интересует?

— Меня интересует вот эта флейта, на которой наш дедушка играл в цирке и усмирил свирепого тигра. Помнишь, в старой газете было написано?

— Вовочка, милый. Там не сказано, что это был наш дедушка. И потом, мало ли что писали в старых газетах… Успокойся. Всё это выдумки газетчиков.

— Ну, ты скажешь! Выдумки! — Мой Вовка так рассердился, что сел на постели. — Нет, не выдумки! Наш дед Елисей всю жизнь мечтал сделать такой инструмент, ты же сама это знаешь!

— Мечтать можно о чём угодно… Ну, хорошо. Чего ты хочешь? Чтобы я тебе нашла в бумагах ещё что-нибудь об этом?.. Ладно, найду. Только ложись сейчас же. Ты ещё нездоров.

Вовка улёгся и сказал умоляюще:

— Найди, Машенька. Пожалуйста, найди. Там обязательно что-нибудь ещё должно быть.

«Там» — это значит, в секретере. Действительно, в бумагах нашего деда я нашла два очень интересных документа, которые близко касались этой темы. Один из них — отрывки из дневника Елисея Егоровича: среди отобранных бумаг я выбрала его походную тетрадь, ещё военных времён.

— Кстати, — сказала я Вовке, — знаешь ли ты о том, что наш дедушка был участник войны?

— Ага! Я говорил!

— Ты говорил, что он придумал какую-то пушку, а ничего подобного не было. Он больше был исследователь, чем изобретатель. А на войне он далее не стрелял, а обезвреживал мины.

— Всего-то навсего? — в голосе Вовки я услышала нескрываемое разочарование.

— Работа сапёра — очень опасная работа. Но подожди. Речь пойдёт, кажется, не о войне… Вот послушай, что здесь написано.

«Весной 1945 года, после великой битвы за Кёнигсберг, я был в составе сапёрной роты, перед которой была поставлена задача — разминировать подступы к одному из живописнейших замков, расположенному недалеко от залива. Мин мы почти не обнаружили: немцы надеялись на свой город, как на неприступную крепость, и не позаботились о том, чтобы тщательно заминировать даже самые важные объекты.

Уже к полудню мы были свободны и час-полтора могли побродить по замку. В залах со старинным оружием, мраморными скульптурами и рыцарскими доспехами я не особенно задерживался: во мне проснулась моя давняя страсть — найти ещё какой-нибудь необычный музыкальный инструмент… Рояли и аккордеоны меня не особенно интересовали, хотя на них и стояли марки лучших музыкальных фирм мира. Любопытна была коллекция старинных (по-моему, ещё средневековых) охотничьих рогов. Тут был один огромный, позеленевший от времени, настоящий Олифант — не в него ли трубил герой Роланд, в смертельной тоске призывая войско своего короля прийти ему на помощь?

Больше ничего достойного внимания не было. Зато другая находка, очень важная, ожидала меня в подвале замка. Ребята из моего взвода нашли там ящик со старинными рукописями. Я бегло их просмотрел. Для специалиста этот ящик был бы настоящим сокровищем! В нём хранились рукописные Евангелия двенадцатого века, различные средневековые научные трактаты, даже копии с античных рукописей. Видно, хозяин замка понимал в этом толк и был завзятым коллекционером. Может быть, он хотел переправить эти вещи в более безопасное место, но не успел.

Меня особенно заинтересовала одна рукопись: она отлично сохранилась, ибо написана была на хорошем пергаменте. Чёткий готический шрифт позволял мне легко читать её, а мои познания в немецком вполне достаточны, чтобы разобраться в сути написанного.

Автор рукописи — некий Винсент из города Бове. Он в своё время был знаменитым магом, алхимиком и, между прочим, умел играть на многих инструментах. Здесь-то я и прочёл незнакомую мне версию легенды об Орфее. Не знаю, преобразил ли сам автор эту легенду своей богатой фантазией или он добросовестно цитирует не известный никому первоисточник.

Легенда же выглядит так:

«Величайший из всех живших когда-либо на земле музыкантов, фракиец Орфей, чей божественный дар извлекать звуки из кифары, арфы и флейты превосходил, говорят, даже искусство бессмертного Аполлона, на самом деле не токмо беглостью пальцев достиг умения заклинать стихии. Тайна магии его звуков заключена была в самих инструментах, кои сотворены были, по преданию, неким фракийским мастером, имени которого молва для нас не сохранила. Орфей же, пользуясь искусно сделанными инструментами и исполняя на них мелодии в древних благородных ладах, высокой славы достиг и, не скрывая, говорил всем, что может усмирить любого дикого зверя и успокоить любое ненастье — где и когда пожелает.

Похвальбу Орфея услышали олимпийские боги, среди которых был и Аполлон, не терпевший, как известно, соперников по части музыкальной игры (ужасная смерть Марсия и участь царя Мидаса тому печальные свидетельства). Охваченный гневом, он хотел покарать дерзкого музыканта и приготовил для него одну из своих золотых стрел, но сестра его Артемида, очарованная игрой Орфея, отговорила брата от сего жестокого предприятия. Тогда Аполлон вознамерился проверить: вправду ли Орфей звуками своей кифары может усмирить бурю?

В тот же час на фракийское побережье боги наслали такой ураган, какого не было там испокон века! Ветер сносил крыши, ломал деревья и даже, говорят, срывал с постаментов и уносил в воздух статуи богов, стоявшие на открытых местах. Орфей, будучи в тот момент в храме Зевса, принёс обильную жертву и затем, настроив свою кифару, быстро усмирил начавшуюся страшную бурю.

Лишь тогда боги Олимпа поняли, что в руки смертного без их на то согласия попало средство для управления земными стихиями. Но ведь известно всем, что посылать дождь или усмирять бурю, разбудить вулкан или усыпить его — есть дело богов, но совсем не человека, всегда подверженного минутным слабостям и прихотям…

Боги стали держать совет. Как ни жаль им было поднимать руку на столь великого музыканта, однако покушения на свою власть они никому не прощали. Посему решено было на том совете подвергнуть Орфея такому испытанию, которое заставит его замолчать навеки.

Случай представился скоро: в саду, на утренней прогулке жена Орфея, красавица Эвридика, которую он любил безумно, была укушена змеёй и после недолгих мучений отправилась в царство блаженных душ. Тогда боги Олимпа, якобы из милости, разрешили Орфею спуститься в Царство Мёртвых, туда, куда никто из живых доселе не попадал. Он должен был найти там и увести назад, на поверхность земли, свою Эвридику. В мрачном подземелье, полном опасностей, ему грозила верная гибель. Но, вопреки ожиданиям, волшебная игра Орфея даже в этом ужасном месте спасла его: он усмирил трёхголового Цербера, успокоил свирепых фурий и невредимым предстал перед троном Аида — грозного бога Тьмы. И тогда Орфею была подстроена ловушка: Аид поставил ему условие, чтоб он не оглядывался на свою жену, пока не выведет её на поверхность земли! Ни на один миг он не должен забыться, иначе любимая Эвридика будет потеряна для него навсегда.